Коммерческие связи между Москвой и США в 1919 г. налаживались весьма плодотворно. Группа американских промышленников образовала компанию «Америкен-Рашен Синдикат инк.» с целью установления деловых контактов с Россией (по «совпадению», компания разместилась все по тому же адресу, Бродвей-120). А финансирование компании взяла на себя банковская корпорация «Гугенгейм Бразерс» (тоже Бродвей-120). Как установили последующие слушания в подкомитете Сената США по внешним связям, «Совбюро» в 1919 г. заключило контракты на 26 млн. долларов. Из них контракт на 3 млн. (на поставку машин) руководитель «Совбюро» Мартенс отдал своей фирме «Вайнберг и Познер», заказ на 10 млн. получили чикагские производители мясных консервов «Моррис и Ко» (родственник Моррисов Свифт находился в это время в России, в составе миссии Красного Креста).
В деле налаживания контактов с Западом обнаруживается еще один наш «знакомый», Гомберг. Да не один, а с родственниками. Сам бывший литагент Троцкого и секретарь миссии Красного Креста Александр Гомберг после выполнения этой работы быстро пошел «в гору», стал доверенным лицом «Чейз Нэншл банка» в Нью-Йорке. Но периодически появлялся и в Советской России, сотрудничал с Радеком, Зиновьевым, Бухариным. Его брат Сергей Гомберг (Зорин) стал референтом у Зиновьева, впоследствии возвысился до члена ЦК. Третий братец, Вениамин Гомберг, стал руководителем Русско-Германской торговой компании, а позже возглавил Всесоюзный химический синдикат [139].
Важным перекрестком советско-западных связей и махинаций оставалась Скандинавия. В Стокгольме действовал все тот же Ашберг. Широко развернулся и Абрам Животовский. Согласно документам Госдепартамента США и американской разведки, он создал синдикат, куда вошли и другие банкиры, эмигрировавшие из России. Хозяева тех банков, через которые раньше шло финансирование революции. Денисов из Сибирского банка, Каменка из Азовско-Донского, Давидов из Банка внешней торговли. Вошел и Григорий Бененсон, бывший президент Русско-Английского банка (в совете директоров которого состоял и министр иностранных дел Англии лорд Бальфур). Западные разведки отмечали, что дядя Троцкого через курьеров получает крупные суммы из Советской России. А германский посол в Швеции сообщал в Берлин, что Животовский располагает конфиденциальной информацией «из ближайшего окружения Ленина».
Вы можете спросить — но как же «мировая революция»? А одно другому не мешало. Ленин, например, рассматривал расширение контактов с Западом именно с той точки зрения, что это создаст условия для распространения советской пропаганды. По донесению германской разведки, он «в очень тесном кругу выражал надежду, что на пути воссоединения со странами Антанты, установления дипломатических и торговых отношений и с помощью своих агентов ему удастся революционизировать эти страны точно так же, как была революционизирована Германия». Владимир Ильич не терял оптимизма и относительно Германии. Полагал, что тяжелые условия мира, которые предъявили ей победители, вызовут возмущение народа. А послевоенные экономические трудности будут способствовать нагнетанию недовольства — вот и назреет опять «революционная ситуация».
Чтобы не упустить ее и нацелить в нужном направлении, было решено создать в Берлине постоянную резидентуру Коминтерна. Ее руководителем стал Яков Самуэлович Рейх. Как он вспоминал впоследствии, задачу ему ставил сам Ленин: «Вы должны ехать в Германию… Ставить работу Коминтерна надо именно на Западе, и прежде всего в Германии». Кроме партийной и государственной существовала еще одна, секретная касса Ленина, которой он распоряжался лично, ни перед кем не отчитываясь, а заведовал ею Ганецкий. Тот же самый особо доверенный казначей, который ранее занимался прокачкой денег через Швецию. И из этой секретной кассы пошло финансирование зарубежных операций.
