Но в это же время на Запад продолжали идти эшелоны и пароходы с русским зерном! В Москву прибыла британская торговая делегация, договариваясь о дальнейших закупках российского сырья и продовольствия. А для спасения пострадавших районов практически никаких мер не принималось. Вместо помощи в голодающие области был направлен Калинин с задачей: уговаривать крестьян не разбегаться, а как-нибудь потерпеть — резать лошадей, питаться травой и т. п. В первую очередь большевистских правителей озаботило именно это, опасность массового бегства людей. Нахлынут в столицу, вызвав волнения и бунты. Или за границу потекут… 1 июня 1921 г. Совет труда и обороны издал постановление «О прекращении беспорядочного движения беженцев»: «Категорически воспрещается каким бы то ни было органам выдавать пропуска на проезд беженцев к Москве и западной полосе без согласования с Центральным эвакуационным комитетом… ВЧК и всем ее местным органам, особенно Транспортному отделу ВЧК, следить за выполнением настоящего приказа, не допуская самовольного или незаконного передвижения беженцев и захвата подвижных составов» [30].
По сути голодающие запирались в своих областях — на вымирание. Выставлялись заградотряды, перекрывающие дороги. По ним брели толпы измученных, ослабевших людей. Куда угодно, куда глаза глядят, в призрачной надежде хоть где-то найти что-нибудь съедобное. Иностранные очевидцы писали: «Вид у людей ужасный: впалые щеки, землистый цвет лица, ввалившиеся глаза и страшная худоба тела. Особенно ужасен вид детей, это живые мертвецы… по всем дорогам видны группы (семейства) еле плетущихся полуживых людей. Одежда — лохмотья… В Советской России организуются специальные отряды для борьбы с толпами голодных, двигающихся на Москву. Отряды эти достигают 50 тыс. человек» [56].
И голодающих не пропускали, гнали назад, отпугивали выстрелами. Положение ухудшалось. Люди стали доходить до каннибализма. В Саратовской, Самарской губерниях раскапывали свежие могилы и съедали покойников. Властям пришлось выставлять охрану у кладбищ. Бывало и так, что умирал член семьи — его трупом старались подкормиться оставшиеся. Но в пищу употребляли не только умерших. Доведенные голодом до зверского состояния люди убивали и съедали своих родных. Зафиксировано немало случаев, когда семья или группа людей занималась «охотой». Заманивала в избы путников, отлавливала их на дорогах [56]. И в Москву шли запросы, как поступать с людоедами? Правительство от официальных указаний воздерживалось, помалкивало. Но на местах каннибалов просто отстреливали, без всяких судов. Организовывались бригады для отстрела бродячих собак и умножившихся волков, которые сбивались в стаи, питаясь человечиной.
Но большевикам чудовищное бедствие даже принесло определенную выгоду. Именно оно помогло погасить крестьянскую партизанскую войну. Когда есть нечего, с обрезом в лес не побежишь. На Украине голод вынудил Махно уйти из районов, которые служили ему основной базой, где его поддерживало население, и его отряды в нужный момент быстро разрастались за счет крестьян. Вместо этого ему пришлось организовывать дальние рейды, распылять силы небольшими группами, способными прокормиться, и его удалось раздавить. Точно так же голод помог погасить повстанческое движение в Крыму, на Дону, Волге. А в Белоруссии голода не было. Но здесь для повстанческих деревень придумали новое наказание — депортировать жителей в голодные районы. И такая угроза действовала сильнее, чем угроза расстрелов.
Однако очередной катастрофой в России немедленно заинтересовались и иностранцы. С их благословения в июне 1921 г. сформировался Всероссийский комитет помощи голодающим («Помгол»), в руководство которого вошли либералы-масоны Кускова, Прокопович, Кишкин, писатель Короленко. А 12 августа Верховный совет Антанты решил создать комиссию по оказанию помощи голодающим в России во главе с Ж. Нулансом. Предполагалось, что эта комиссия будет действовать через «Помгол». Спасать голодающих вызвалась и АРА (Американская администрация помощи) — ассоциация нескольких сектантских и филантропических организаций, ее возглавили министр торговли США Г. Гувер и европейский директор Ч. Браун [148].
С советским правительством начались переговоры. Комиссия Нуланса требовала допуска в Россию 30 экспертов. После оценки ситуации планировалось создать на местах сеть представительств «Помгола». А большевикам предъявлялись условия обеспечить «работникам по голоду законную защиту их деятельности, скорое продвижение и полную сохранность всех грузов», предоставить право собирать пожертвования. АРА для развертывания работы в России также выдвинула ряд требований — предоставить ей право организовывать филиалы своей организации в различных районах, обеспечить их экстерриториальность, гарантировать для своих сотрудников полную свободу действий и независимость от местных властей.
