Вскоре они утекли на работу, а мой день вошел в свою колею, за единственным исключением: Юля вместо обеда поскакала на тренировку с Бёздеем, который должен был ждать ее в парке после занятий первой смены. Вечером мафия вернулась и после ужина была выпнута вместе со мной нашим Инквизитором по имени L Лоулиетт, а на все протесты этот садюга ответил лишь, что «Мэлло должен получить задание». Спорить с L — все равно, что ковырять в розетке трезубцем Тритона: бесполезно, а если поднапряжешься и таки его туда впихнешь, током шандарахнет. Вот мы и не стали попусту тратить нервы и время и пошли на улицу. Погода стояла шикарная: двадцать семь градусов, облачность (отнюдь не переменная) и легкий ветерок. Короче говоря, благодать. Мы не знали, о чем говорить, так как все темы, по которым Энма-чо могли дать мне задание, уже были десять раз обговорены, так что я тупо шествовала между этими деятелями, как зек между конвоирами, размышляя о том, что за задание может выпасть Кэлю, а они думали о чем-то своем, гениальном. Наконец мы дошли до парка, но не того, где я обычно тренировалась, а до второго — ухоженного, в котором вечно кучковался народ: от семей с детьми младшего школьного возраста, пришлепавших, чтобы покатать детей на аттракционах, коих было мало, но все же имелись, до компашек укуренных или обколотых анорексичных наркош, взиравших на собственные глюки вперемешку с прохожими, развалившись на лавочках. Не знаю, с какого перепуга мы туда приперлись: я не любила толпу, Майл — людей в принципе, а Мэлло — шумные веселые сборища, при условии, что он в это сборище не входил. Короче говоря, мы в этом парке были, мягко говоря, «не в тему», но почему-то упорно шлепали по узким аллеям. Наконец, Михаэлю надоело размышлять с мрачным видом, и он заявил:
— Идем на аттракционы?
— Чего? — опешила я. — Михаэль, ты в детство впал, что ли?
— Да что такого? — отмахнулся немец. — Скажи еще: ты так стара, что развалишься, если на американских горках прокатишься!
— У нас их нет, — фыркнула я. — У нас вообще парк старый, дряхлый и того гляди все рассыплется.
— Ой, только не говори мне, что боишься! — попытался спровоцировать меня этот деятель.
— Не-а, мне пофиг, — пожала плечами я. — Что старые аттракционы, что новые — я не хочу кататься, и мне на них глыбко наплевать, равно как и на их состояние.
— Не верю, — хмыкнул он. — И на колесе обозрения с Майлом прокатиться не хочешь?
— Не-а, — пожала плечами я. — Что я там не видела, на колесе этом? Город свой с высоты птичьего полета? Так видела, когда маленькая была.
— А освежить воспоминания? — усмехнулся Михаэль.
— Ну пойдем, раз тебе приспичило, — флегматично заявила я. — Но я кататься не буду — я люблю чувствовать твердую землю под ногами.
— Ты совсем не авантюристка, — поморщился мой арийский Мистер Шоколад.
— Что поделать, — ответила я. — Не все любят шум, гам и приключения на пятую точку. Видать, в моем роду, в отличие от твоего, Лара Крофт и Индиана Джонс не значатся.
Михаэль отмахнулся и пошлепал к аттракционам, отгороженным от остального парка сетчатым забором (хорошо хоть сетка не колючая, ага). Мы проперлись в огороженную зону с Колесом Обозрения, качелями-лодочками, машинками на рельсах и прочей ерундой, и Кэль возмущенно выдал:
— И это все?!
— А ты чего ожидал? — фыркнула я. — Что здесь Парк Горького будет?
— Но не такое убожество же! — продолжил возмущаться наш экстремальный биг-босс.
— Да-да-да, — закатила глаза я. — Не хочешь на этом «убожестве» кататься — идем отсюда.
— Нет уж, — фыркнул Михаэль. — Раз уж пришли, так просто мы отсюда не уйдем!
Я сделала вид, что разрыдалась, и вяло поплелась следом за этим деятелем. У него что, шило в пятой точке? Чего ему спокойно не сидится, все на приключения тянет? Риторический вопрос. Мелло исследовал «ассортимент» аттракционов и пришел к неутешительному выводу:
— Кататься не на чем, но мы попробуем.
Больше всего добивал даже не его энтузиазм, а вполне конкретное «мы», говорившее о том, что посидеть на лавочке, семечки поплевать, мне не дадут. Сначала этот энерджайзер потащил нас с Майлом, которому в принципе было пофиг, но лень перевешивала, и идея босса вызывала некоторое неприятие, на странную «карусель» в виде ракет, у которых от старости в полу зияли дыры. Было страшновато, учитывая скорость, с которой сей механизм крутился вокруг своей оси, и высоту, на которую он поднимал тушки бедных искателей приключений. Но разве можно отговорить Кэля от его идеи? И снова вопрос риторический.
