Раздались аплодисменты: я была единственным бойцом, который отдавал дань уважения начальству, и это всегда вызывало у этой шизанутой толпы искателей адреналина нездоровый восторг. Видать, хотят, чтобы и их гастарбайтеры тоже их до уровня Римского императора превозносили…
Я провела ритуал и встала, глядя на парня лет двадцати в синих хакама и кендоги. А глаза у него серые, блеклые и совсем не интересные — не то, что у Бёздея, в те аж смотреть страшно! А тут просто злость, но никакого подавления врага морально, и не в цвете радужки дело… Раздался удар гонга, и этот деятель с места в карьер ломанулся в атаку. Это еще что такое?
Удары он наносил четкие и ритмичные, а я спокойно и уверено отбивала их, прощупывая его стиль боя. Нет, дорогуша, завлечь меня в ловушку тебе не удастся. Не на того напал… Я уворачивалась, вытекая с траектории удара его катаны и стараясь зайти ему за спину. Вернее, делая вид, что стремлюсь к этому. Правее, еще правее, двигаться, не стоять на месте! Шаг, еще шаг, главное, завлечь его в свою ловушку, обойдя его собственную. Увернуться, шаг назад, блок. Атаковать и вновь начать движение по кругу. Снова атаковать серией ударов и опять уйти в оборону. Еще ближе, но не прессинговать… Полунамеки, полутона, маскировать обманный маневр другими, сбить его со своей истинной цели… Да! Он попался: перешел к защите флангов и открыл ноги. Мгновенный выпад, и сталь рассекает воздух. Деревянные половицы окрашиваются в алый. Стон раненого и вопли с трибун. Все. Сегодня он уже не встанет…
Я одним ударом выбила из рук противника катану и отошла к ней. Раздался удар гонга. Правильно, как иначе, когда у парня нога травмирована? Меня затрясло, подкрадывалась истерика, я поклонилась трибунам и свалила на фиг, а в спину мне донеслось:
— Что ж ты по ногам-то бьешь, тварь?! Я теперь сражаться не смогу!
Фигней-то не страдай, батенька! Я сухожилия не задела. Отлежишься пару недель и заживет твоя нога: будешь и бегать, и прыгать, и мечом махать, как мельница крыльями… Подумаешь, немного крови потерял… Крови. Мне стало плохо, и я прислонилась плечом к стене. Меня всю трясло, и тут я почувствовала холодные ладони на своих плечах. Меня отклеили от стены и куда-то повели, а знакомый голос успокаивающе вещал:
— Ты победила. Ты защитила себя и тех, кто тебе дорог. Ты не дала осквернить их образ, они поддержали тебя, и ты не проиграла. Не сомневайся, они всегда будут давать тебе силы. Верь в них.
Мы заползли в кабинет Ионова, и я рухнула на диван, а он, сняв плащ и маску, как и в прошлый раз протянул мне стакан валерианы и пустырник, но на этот раз аж четыре таблетки. Я цепко схватила медикаментозную помощь растительного происхождения и залпом осушила стакан. Меня трясло, и Ионов, усевшись рядом со мной на диванчик, осторожно обнял меня и прижал к себе. Помогало плохо, и он начал вещать что-то о том, что сила человека в его душе, а не в его мускулах. Я была полностью согласна, и под его мерную болтовню наконец-таки успокоилась. Образ падающей на пол крови исчез из моих мыслей. Стало тепло, уютно и вообще не так уж плохо. Я слабо улыбнулась, пробормотав: «Спасибо», — и отлепилась от работодателя.
— Не за что, — улыбнулся он и отпустил меня, бросив взгляд на настенные часы. — Хочешь посмотреть бой своего товарища?
— А Бейонд еще не выступал? — опешила я.
— Скорее всего, нет, — ответил Ионов.
— Веди, Сусанин, — усмехнулась я, и он, напялив камуфляж, пошлепал в свою ложу.
Бой Бёздея только начался, и когда мы зарулили в вип-ложу и уселись на соседние кресла, бойцы еще даже не обнажили клинки. Я во все глаза смотрела на Бёздея и всеми фибрами души желала ему победы. Первым не выдержал (причем именно не выдержал, и это было заметно) противник нашего с Юлькой бога смерти. Он ломанулся в атаку, от которой Бёздей эффектно увернулся, мгновенно нанося удар. Арену оглашал звон стали, а я, впервые глядя на бой из зрительского зала, испытывала дичайший дискомфорт. «Только бы он его не вынудил убить! Победи красиво, Бейонд!» — проносилось в голове, и Бёздей, кажись, моими мыслями проникся. Он сделал молниеносный выпад, катана пронзила бок его оппонента, и я вскочила, вцепившись в парапет руками. Зал взревел, но я тут же поняла, что противник Шинигами жив и в относительном порядке — он даже сознание не потерял, а только ляпнулся на пол и выронил меч. Бейонд одним движением ноги отправил катану к краю арены и приставил меч к горлу побежденного. Раздался удар гонга, а Арену охватили вопли: «Убей, убей, убей!» Да, на моих первых выступлениях такое тоже постоянно бывало, но потом, к счастью, эти шизики поняли, что я не убийца. Бейонд маньячно усмехнулся, убрал катану в ножны и отошел от побежденного. В глазах его жажды убийства не было, потому я и перестала волноваться о судьбе его противника, как только поняла, что тот отделался ранением. По залу прокатился вздох разочарования, а Бёздей свалил в туман. Я довольно улыбнулась и, кивнув Ионову, пошла вниз. Зарулив в местную раздевалку, я ломанулась к Бейонду.
