— Это было супер! — возопила я, подскочив к маньяку. Хотелось его обнять и сказать, что Юльке до безобразия повезло, но я держалась. Мало ли, настучит еще по макушке… — Ты его совсем не сильно ранил, и вообще, это было просто потрясающе!
— А ты из-за чего больше переживала: из-за моего теоретически возможного проигрыша, или из-за того, что я мог его убить? — вопросил маньяк безразличным тоном, вот только глаза его как-то нехорошо сверкнули. Это вопрос с подвохом, Бёздей?
— Если выбирать из этих двух вариантов, то я больше волновалась за то, как бы ты его не кокнул, — честно ответила я. — Но вообще я не об этом больше переживала.
— А о чем? — вскинул бровь маньяк, не ожидавший подобного поворота событий.
— Я волновалась о том, что этот тип мог начать «играть нечестно», и ты бы захотел его убить, — призналась я, нахмурившись. — Я знаю, ты без причины не убиваешь, вот я и волновалась о том, чтобы он тебе эту причину не дал.
— Ясно, — усмехнулся Бёздей. Кажется, мой ответ его очень удивил, но в то же время порадовал… — Меня отвозят люди моего нанимателя, тебя подождать?
Вау… Что за дикий ООС маньяка-расчленителя? Он мне не только помогает, но еще и подождать готов!
— Если можно, — улыбнулась я и порулила переодеваться. Хорошо Бёздею — он вон прямо в «домашнем» мечиком машет, ему не надо по десять раз одежку менять. Впрочем, в нашей одежде куда удобнее…
— Слушай, а тебе так удобно драться? — спросила я Бездея из кабинки. — Может, стоит хакама прикупить? Ты в чем раньше сражался?
— Я могу драться в чем угодно, — о, надо же, мне даже ответили, — но в хакама и впрямь удобнее. С первой зарплаты я собираюсь купить их.
Ого, Бёздей, оказывается, заботится и о том, чтобы у Юльки проблем с родичами не было… Молодец он.
— Повезло ей, — заявила я, выруливая из кабинки. — И тебе, кстати, тоже.
Маньячелло лишь плечиками пожал и пошуршал на выход. Я пошлепала за ним, и мы разделились на парковке: он потопал к «Мерсу» своего биг-босса, а я — к «Alfa Romeo» своего. О да, после боев Ионов всегда подвозил меня самолично. Вот на заклание меня могли и его подручные зашвырнуть, а домой меня доставляло всегда Его Мрачнейшество собственной персоной.
Я заползла в готичный салон, где пока отсутствовал Лешик-свет-Ионович, и на меня обрушилась лавина вопросов, исходившая от Юли:
— Ты как? В норме? Я видела, этот гад тебя затащил на трибуну. Да как он мог? С твоим-то отношением к этим…
— Я сама попросила, — перебила я Греллю, вогнав ту в жесткий афиг. Она даже рот на полуслове как открыла, так и не закрыла, и ошизело так на меня уставилась. Спокуха, Юлькин, меня инопланетяне не подменяли! Вроде бы…
— Просто дрался Бейонд, — пояснила я. — А я не могла пропустить его бой. Алексей предложил посмотреть, и я согласилась, потому что переживала за Бёздея.
— Ааа, — протянула Юля и разулыбалась. — Вы молодцы! Оба! Классно он, да? Как шандарахнул — я аж испугалась, а потом смотрю — нет, живой парниша!
— Я тоже испугалась, но потом вкурила, что все в норме, и успокоилась. Молодец он, — кивнула я.
— Не то слово, — довольно покивала Грелля. — Я ж говорила: все будет чики-пуки!
— И, как всегда, была права, — улыбнулась я.
Тут в салон заполз мой наниматель, водила врубил музыку Паганини, и машинка плавно покатилась на просторы Родины из недр земли. У меня начался «отходняк» от собственного стресса и от переживаний о Бейондыче, и я, откинувшись на спинку сидения, сама не заметила, как задремала. Четыре таблетки пустырника и валериана, плюс нервы — не фунт изюма таки, вот я и вырубилась. Прочухалась я от того, что кто-то осторожно тряс меня за плечо: совсем не сильно и как-то даже, можно сказать, нежно.
— Просыпайся, — уловил мой неадекватный мозг голос моего мучителя. Я разлепила глаза и офанарело уставилась на Ионова. За время сна без сновидений ко мне вернулось возмущение и злость на эту пакость, а потому, обнаружив, что кимарила я у него на плече, я аж взбесилась и, заявив: «Чтоб тебе ночью ангелочки и розовые слоники приснились», — вырулила из машины.
— А тебе сна без сновидений, моя Королева, — донесся до меня голос этой пакости. Нет, спасибо, конечно, за такое пожелание, но вслух я тебе не отвечу — обойдешься казенными харчами…
Грелля обнаружилась неподалеку — она, скрестив на груди руки, наслаждалась дивными переливами ароматов бензина в ночном воздухе и хмурилась.
— Я на этой гадости заснула! — возмущенно заявила я, подойдя к подруге и ткнув пальцем в отъезжающую «Alfa Romeo».
— О, ты в адеквате! — просияла Юлишенция. — Слава ананасам! Ёлки, я уже и не надеялась, что хоть раз после боя смогу тебя в здравом уме и трезвой памяти застать!
— Эм… ну… — я стушевалась, а Грелля фыркнула и, заявив: «Да ладно, не парься, все свои», — обняла меня одной лапкой и пошла к подъезду.
