— Дим, можешь боссу передать дословно: «Это не пересекается с договором», — и сказать, кто пришел?
— Ты сама решила шефа навестить? — удивился тот самый Дима, которого я просила оповестить босса о своем приходе. Понимаю его афиг, меня ж раньше к нему медовым пряником не заманить было…
— Поговорить надо, — нахмурилась я. — Очень надо.
Охранник кивнул и свалил, а, вернувшись, заявил:
— Шеф велел вас не пускать ни под каким предлогом.
Я нахмурилась, а Мелло вдруг шагнул к нему и, приставив пистолет к животу, сказал:
— Пропусти. Если бы мы хотели убить твоего босса, он давно был бы мертв.
Его напарник хотел было рыпнуться, но был эпично шандарахнут Дживасом кулаком в солнечное сплетение. Вот так вот «друзей» подпускать близко, граждане «секьюрити»… Мы с Дживасом вошли в палату моего врага, а Кэль остался снаружи — следить за тем, чтобы эти гаврики нам не помешали. Все же против пушки не особо повыпендриваешься, учитывая, что Дживас прихватил с собой отобранное у них оружие. Ионов валялся на койке светлой, просторной палаты, в его правую руку была воткнута капельница, сам он весь был утыкан какими-то датчиками, и реанимационный монитор вещал миру о частоте сердцебиения и прочих параметрах этой гадости славянской наружности.
— Ну привет, — холодно бросила я, усевшись на стул рядом с его койкой, спиной к двери. Ионов не ответил, глядя в потолок. Что за игнор мирного народонаселения? Майл остался у двери, но недобрым взглядом сверлил этого деятеля, и было понятно: если граф Дракула (не путать с моим «предком» прозрачной наружности) вякнет что-то не то, он не поленится преодолеть два шага до койки и наглядно продемонстрировать вражине все, что он о нем думает.
— Хорош партизана корчить, — фыркнула я. — Объясни, что значили твои слова, и с какого перепоя ты все это устроил.
— Ты и так все знаешь, — безразлично ответил Ионов, продолжая сверлить взглядом потолок. Прямо буровая вышка! Но нефти ты там не найдешь, гражданчик…
— Нет, не знаю, — усмехнулась я. — Давай, вещай правду. Я же вижу, не нужна тебе была бумага Кисеки. И шинигами ты не ради нее призывал. Да и меня ты своим бойцом не ради всей этой байды сделал. Поясни.
Ионов молчал, а я, тяжко вздохнув, поняла, что так ничего не добьюсь, и тут мне в голову стукнула странная мысль.
— Слушай, помнишь замок Бран? — спросила я, и Ионов вздрогнул. — Мы тогда прямо как брат с сестрой были. А еще, помнится, когда я сбежала, а потом нашлась, ты сказал: «Успокоилась? Пойдем, ужин остынет». Знаешь, я ведь всегда хотела, чтобы меня понимали, а верхом «понимания» в моем понимании, пардон за тавтологию, является то, что человек в конфликтной ситуации, в которой виноваты мы оба, не станет орать: «Это твоя вина, идиотка», — как мой папенька; говорить: «Ну, прости, ну, я не прав», — как Колька; выяснять истину, которая, как известно, всегда на дне бутылки, как Васька; а поступит как Юля — сделает вид, что конфликта и не было, а сам просто протянет мне руку дружбы. Ты ведь ничем мне не навредил, кроме этих боев, хотя поводы были: сколько раз я говорила тебя дикие гадости. Вот и поясни, свет мой солнышко, с какого перепоя все это случилось и почему ты сейчас молчишь. Настала моя очередь протянуть тебе руку и спросить: «Успокоился? Давай поболтаем».
— Ты противоречишь сама себе, — усмехнулся Ионов. — Ведь ты не о погоде хочешь поговорить, а о том, почему возник конфликт.
— Не-а, — покачала головой я. — Я хочу поговорить о прошлом. О том, кто ты вообще такой, потому как чует мое сердце, не все так просто. Кто ты мне?
Повисла тишина. Ионов буравил пылким взором потолок и лихорадочно шевелил шариками в мозгу, Майл подпирал спиной стену у двери и напряженно вглядывался в Ионова, я же спокойно глядела на бывшего врага и думала, угадала я или нет.
— Замок Бран, Лёш. Почему ты меня так хотел туда отвезти, что аж моего папеньку подкупил? Что там такого было? Почему ты меня не в Египет повез, хотя я тебе о нем все уши прожужжала, когда посмотрела «Мумию», почему не повез меня в свой обожаемый Париж, к Собору Парижской Богоматери? Что в замке Бран особенного? Граф, да? В нем все дело?
— Хорошо, — сдался Ионов и закрыл на пару секунд глаза, а затем посмотрел-таки на меня. О, прогресс: потолок останется цел и невредим… В отличие от меня, кажись: вон как глазюками в мои гляделки впился — прямо клещ энцефалитный! — Я поясню. Когда я увидел, как тебя топили, — я вздрогнула и почувствовала, как на мои плечи легли теплые ладони. Спасибо, Майл… — я спас тебя, не думая о происходящем — просто вырубил того парня и вытащил тебя на берег. Тогда и появился тот уродливый карлик, Ватсон. Он провел какие-то манипуляции и очень удивился, когда услышал мой вопрос: «Ты кто?» Оказалось, простые смертные шинигами, равно как и их прислужников, видеть не способны, если те не концентрируют энергию, специально чтобы их увидели. Однако все оказалось не так просто: Ватсон связался с Графом и оказалось…
