Мы долго сидели в абсолютной тишине, нарушаемой лишь биением наших сердец, и Дживас нежно и осторожно перебирал мои локоны. Я же устроилась, прижавшись щекой к его груди, и наслаждалась чувством полной защищенности и абсолютного покоя. Я думала о том, что жизнь играет нами, как хочет, но мы должны быть сильными, потому что, возможно, все же в решающий момент, когда ты будешь на волоске от гибели, появится кто-то, кто потом напишет: «Будь сильным!» — или скажет: «Я тебя прощаю»… Всегда надо надеяться на то, что звезды засияют для тебя, и быть сильным: только сильные духом смогут достигнуть этого света…
И вдруг в памяти всплыли строки, которые Ионов оставил на берегу и его последние слова. Я подскочила и взволнованно уставилась на Дживаса. Тот резко выпрямился и нахмурился.
— Что такое? — спросил он, а я потерла виски, не зная, как сформулировать то, что роилось в голове, а потому сказала:
— Я должна поговорить с Ионовым.
— Что? — опешил Дживас. — Зачем?
— Я не могу пояснить. Бред какой-то, но… я должна!
Я растерянно посмотрела в глаза Майлу. Он сосредоточенно хмурился, а затем неуверенно кивнул и встал.
— Идем. Одну я тебя к нему не отпущу, но L и Михаэля уговорить помогу.
— Спасибо! — просияла я, схватив геймера за руку, а он поморщился и выдал ни с того ни с сего:
— Помнишь, я говорил, что тоже умею ревновать? Так вот, мне не нравится этот твой фанатичный блеск в глазах и стремление поговорить с этим гадом. Но я тебя отведу к нему. И пусть только попробует еще раз вякнуть что-то в стиле «моя Королева» — я не посмотрю, что он к кровати прикован, ясно?
Я растерянно воззрилась на Дживаса, так и бурлившего от раздражения и возмущения и почему-то сейчас очень напоминавшего так часто мною поминаемого «хомяка-воителя». Я рассмеялась и обняла парня за шею, а он возмущенно вопросил:
— Это что, так смешно?!
— Не-а, — улыбнулась я. — Просто я очень рада.
Майл промолчал, осторожно обнимая меня, а я наконец оторвалась от него и потянула за руку на кухню, распахнув дверь и крикнув на всю квартиру:
— Народ, я жива и даже в норме! А вы?
Народ тоже был жив и даже в еще большей норме, чем я, что несказанно радовало. Юлька сидела на кухне рядом с ВВ, который ее крепко обнимал одной рукой и помешивал сахар в чашке другой, причем Грелля тоже размешивала сахар в собственной кружке, а ведь раньше сладкий чай она не признавала. Остальные тоже были там, вот только из-за занимавших диванчик анимешницы и ее анимешки Ниар и L были выселены на стулья, Мэлло же в наглую оккупировал весь диванчик у стены. Когда я влетела на кухню, таща на буксире пофигистично взиравшего на мир даже в отсутствие гогглов Дживаса, Михаэль и Юля вскочили и ломанулись ко мне. Грелля оказалась не первой, но, нагло пхнув мафиози, крепко меня обняла и прошептала:
— Маша, как же я рада, что ты в порядке…
— Я тоже, Юль! — кивнула я, обнимая подругу. — Я тоже рада, что мы все в норме.
Грелля рассмеялась, хлюпнув носом, а затем отлипла от меня и буркнула нервно отбивавшему бешеный ритм ногой по полу Кэлю:
— Ладно уж, юзай, я сегодня добрая.
— Вот спасибо! — язвительно фыркнул Михаэль и сдавил меня в поистине железных объятиях. Н-да, похоже, не только его приступы ярости, но и его приступы нежности оставляют синяки и угрожают переломать кости…
— Задушишь, — сдавленно пробормотала я, слегка пошлепав ладонями по затянутой черной тканью водолазки мафиозной спине. Мэлло отцепился от меня и, фыркнув, отвесил смачный щелбан, возвестив:
— Какого черта так пугать было, балда?
— Кто кого еще напугал, — проворчала я. — Кстати, как вы нас нашли?
