— Зачем ты написал имя Майла? — наконец холодно спросила я. Ионов плотно сжал губы, а затем раздраженно ответил:
— Потому что я не мог поступить иначе. Ты бы не стала бороться, если бы опасность не угрожала тому, кого ты любишь.
— Это ведь не все, — уверенно сказала я, и Ионов нахмурился.
— Придется вскрыть все карты, да? — пробормотал он и зло посмотрел на Майла. — Я знаю, вернее, я с самого начала знал, что тогда в машине ты меня обманула, и человек, которого ты любишь, — он. Потому что я никогда не видел на твоем лице такого выражения, как тогда, когда вас сфотографировали в переулке. Я искренне желал тебе счастья, но видел, что он заставляет тебя страдать, а когда мы встретились в парке, я понял, что он предал тебя. Больше ничто не могло заставить твой взгляд стать пустым, а слова — жестокими. Любовь всегда причиняет боль, а иногда даже убивает. Он убил тебя, а я убил его.
Пальцы Майла судорожно сжались, и я осторожно положила на них ладони. Значит, вот так вот… Я опасалась мести Ионова, и он отомстил. Только раньше до такого никогда не доходило… Но ведь раньше и мстил он далеко не за такие серьезные поступки, как предательство. Вот только Майл меня не предавал, я ошибалась, и моя ошибка привела к тому, что совершил Алексей. Значит, это я виновата в том, что произошло с Майлом. Только я…
— У нас тогда возникло жуткое недопонимание, — горько усмехнулась я. И ведь я правду говорю, как это ни прискорбно… — Мы просто не смогли разобраться в самих себе, не смогли быть честными друг с другом и решили слишком важные вопросы в одиночку, не спрашивая мнения друг друга. Майл решил, что я не должна страдать из-за его смерти и попытался отдалиться, я же не спросила его о причинах такого поведения и просто предложила расстаться. Мы оба идиоты. Но мы помирились.
— Что, он просто предложил тебе поужинать? — усмехнулся мой новоявленный родственничек. Вот язва… Точно мы похожи, как ни прискорбно это признавать.
— Нет, — пожала плечами я, почему-то прощая этого самого родственничка. Ведь кроме него раньше, до появления в моей жизни гениев из аниме, меня никто и никогда не защищал. — Он все мне объяснил, а затем сказал, что выбор за мной: верить ему или нет. И я поверила. Я сделала свой выбор и верю, что не ошиблась.
Ионов помолчал, а затем улыбнулся краешками губ и заявил:
— Хорошо. Тогда я не против.
— Да кто бы тебя спрашивал! — возмутилась я, а затем, поймав его расстроенный взгляд, рассмеялась. Почему-то мне вдруг стало очень легко и спокойно на душе. Он мне не враг — он просто такой же идиот, как и я, и поступил, кстати, так же, как и Майл: на свой хохряк, не думая о том, что его «единственное и неповторимое» мнение может оказаться ошибочным. Он хотел защитить меня, а в результате чуть не угробил, хотел оградить от обидчика в лице Дживаса, но лишь причинил боль. Ну, дурак он, хоть и умный. Но ёлки-палки, это как же он на мне помешан, раз на такое пошел? Мне резко расхотелось смеяться, и я спросила родича:
— А с чего ты вообще на мне так «повернулся»? Ну, родственники мы, так ведь очень и очень дальние! Да и вообще, ты же даже не пытался пообщаться со мной до того, как в кабалу взял!
— Я не мог, — поморщился Ионов. — Представь, я подошел бы и сказал, что мы дальние родственники. Ты бы мне поверила? Нет. А генеалогическое древо тех времен достать просто нереально. Ну а если бы я подошел к тебе просто якобы желая познакомиться, ты бы послала меня далеко и надолго, как поступала всегда. Ты только Юлию не оттолкнула, и то лишь потому, что она всегда занимала позицию «я рядом, но я к тебе в душу не лезу», да и вообще вы чем-то похожи. Потому ты и подпустила ее к себе. К тому же, ты мужчинам не доверяешь даже больше, чем женщинам, что неудивительно, и шанс на то, чтобы стать твоим другом, для меня был равен нулю.
Я тяжко вздохнула, понимая, что он прав, но все же повторила свой вопрос:
— Почему я тебе так важна? Почему ты звал меня «Королевой»? Тогда уж «Графиней» логичнее было бы.
— Ты важна мне, потому что мы похожи, — горько усмехнулся Ионов. — И потому что ты единственный человек в мире, которого я хочу защищать. Ты не графиня — ты именно Королева. Для меня. Потому что ты единственный человек, которому я верю. А для меня доверие — самое главное. Верить и защищать, вот и все.
«Защита — единственное, ради чего стоит драться», — промелькнуло в памяти, и я улыбнулась. Почему-то я вдруг его простила — за все. В конечном итоге, ведь именно благодаря его укуренному сознанию, вывесившему табличку «логика бухает вместе с откровенностью», здесь оказался Майл и мои новые друзья, а значит, не все тлен, и я могу протянуть ему руку, как он мне тогда, в Трансильвании… Дура я, знаю, но почему-то и злиться на него не могу: ведь он прав, мы с ним похожи и отлично друг друга понимаем…
