Хакер нахмурился, напялил гогглы и, посверлив меня пару секунд тяжелым взглядом, уполз за другими представителями семейства «Гений обыкновенный, пафосный». Я послала Юльке СМС с вопросом: «И где вас носит? Пироги стынут, картоха заиндевела!» — и плюхнулась на стул с чувством выполненного долга. Народ прискребся, и мы начали болтать о том, что вычитал Рюзаки в интернете: о каком-то странном рецепте пирогов, который мне показался очень любопытным, и я журила L за вредность и за то, что он ничего не пояснил до того, как я начала готовить. Панда-сан же заявил, что не хотел стать жертвой эксперимента, а мечтал о вкусных и проверенных временем и его желудком пирогах, и я ошизело отметила, что он впервые назвал мою готовку вкусной. Вскоре притопали голодные Грелля и Бейонд, и мы приступили к трапезе. Юля сразу поняла по обилию блюд, что происходит, и загрустила, но маньячелло со склонностью поддерживать близких в трудной ситуации сжал ее ладонь, и она, слабо улыбнувшись, начала заваливать нас черно-юмористическими стишками собственного сочинения. Вскоре атмосфера разрядилась, и «поминки», как и принято в России, превратились в праздник. Вот и впрямь странно, но как в России-матушке начнут поминать толпой, так все в праздник превращается. Не зря ж анекдот такой есть: «Хоронили тещу — порвали два баяна»…
Когда чай был допит, Грелля утекла подкармливать Ягами, который, кстати, уже ел сам, благо, руки у него немного поджили, и их ему застегивали уже не за спиной, а спереди, если кто-то из гениев находился дома. Но ведь оставлять маньяка с вилкой без присмотра — не самый лучший вариант. Нет, он не заколет ею сам себя, ясен фиг, но вот пакость какую удумать — в легкую, а потому мы не рисковали, и одиноким обладателем обеденных принадлежностей Ягами не становился, да и вилку, если честно, мы ему не давали — только ложку, а тарелка выдавалась не керамическая, а пластмассовая, как и кружка. L обезопасил нас со всех сторон, ага… Вскоре Юля вернулась и заявила, что Ягами велел передать следующее: «Не важно, что для вас справедливость. Если вы покорно уходите в мир мертвых, сдавшись, вы просто трусы, не больше. А трусы не знают, что такое справедливость, потому что не умеют бороться до конца». Мне резко захотелось дать Кире в глаз, и я подумала, что мой «братец» не так уж и неправ был, говоря, что даже я способна мечтать причинить людям боль… Но Дживас перехватил меня, вскочившую на ноги, схватив за локоть, и громко сказал:
— Подарить друзьям счастье, сделав несчастной себя, зная, что конец один — не предательство. Принять свою судьбу, не теша себя иллюзиями о несбыточном, а идти на смерть с гордо поднятой головой — не слабость. Справедливость же у каждого своя, и навязывать ее миру права нет ни у кого — ни у слабака, ни у сильнейшего из живущих.
Повисла тишина. Кира наверняка слышал слова Майла, но вряд ли они могли произвести на него хоть какое-то впечатление, а вот на нас, на «светлую сторону», к коей я причислила и Юльку с Бёздеем, эти слова впечатление произвели неизгладимое. Я подумала, что он прав: надо быть сильной до самого конца, и впервые за последние несколько дней абсолютно искренне и от всей души улыбнулась, а Юля кивнула и сказала:
— Впервые полностью согласна с мафией и даже добавить нечего.
Я показала ей двойной знак «победа», а затем продемонстрировала его каждому из присутствовавших. Все же на нашем с Юлей языке это значит: «Ты победил, и я этому рад»… Парни кивнули и разбрелись, кто куда — L и Мэлло потопали завершать поимку какого-то серийного убийцы, Ниар решил сегодня дописать свой новый роман, Бёздей утащил Юлю домой, а Майл, подхватив меня под локоть, потянул в свою спальню.
— Я же еще посуду не помыла! — возмутилась я. — Как и вы все, кстати! Но вы — ладно, я помою, но так мне же надо…
— Потом, — бросил Дживас и, затащив меня в их с Кэлем комнату, рухнул на койку, скинув тапки. Я тяжко вздохнула и уселась рядом с ним — у изголовья, притянув колени к груди. Повисла тишина. Что опять не так-то? Впрочем, кажется, я знаю… Это ведь прощание, да, Майл?
====== 41) И все же Романтизм — это не только направление в искусстве... ======
Минуты две в комнате стояла абсолютная тишина, и мы с Майлом просто смотрели друг другу в глаза, а затем он изрек:
— Однажды я тебя об этом попросил, попрошу снова. Сними с меня очки.
Ой, мама. К чему бы это?.. Как-то мне страшновато. Чего он так серьезен, как Карл Девятый перед Варфоломеевской Ночью?..
Я стянула с него гогглы и зашвырнула на тумбочку, а Дживас вдруг обнял меня и прошептал прямо в ухо:
— Я, кажется, понял, почему ты злилась. Но знаешь, причины-то у тебя нет, потому что если бы ты задала вопрос, я бы ответил. Что бы ты ни спросила. А молчал я потому, что ты не спрашивала, и я думал…
— Что мне неинтересно? — фыркнула я. Как-то на сердце сразу тепло стало…
