Вечером мы всей гурьбой перлись на пляж, оставив Ягами с застегнутыми за спиной руками и полной невозможностью сбежать, причем у реки к нам присоединялись мафиози и Бейонд, и мы бултыхались всей гурьбой. После водных процедур мы с Бёздеем устраивали махач на боккенах, а затем шлепали домой. Кстати говоря, Бёздей от своего «начальника» в мире подпольных боев ушел, за что надо сказать «спасибо» моему мафиозному родичу, что мы с Юлькой, наступившей себе на горло, и сделали, а потому угрозы того, что маньяк и в этом мире кого-то пришибет, не оставалось абсолютно. Ниар сдал перевод и уже завершил еще один, но сдавать его не спешил, а вот его собственный роман издательство, после долгих споров, где та тетка-училка играла в оппозицию, решила опубликовать, и потому Ривер теперь частенько мотался в издательство на разговоры с редактором, вернее, с новым редактором, потому что с той грымзой он работать категорически отказался. L продолжал учить любителей чайной церемонии и каллиграфии японскому языку, и мы с Юлей выбились в лучшие ученики класса, поскольку он с нами дополнительно занимался дома, каждый вечер по два часа, за исключением дней, когда мы ходили на курсы. После ужина же все рассасывались по своим делам. Юлька шлепала гулять с Бейондом, который водил ее по красивым местам, лично им обнаруженным, причем понятия о красоте у них бывали довольно странные: заброшенный морг, недострои, районы с темным прошлым… Ну да это их дело: все же он ее и по старой части города выгуливал, а там и правда очень и очень красиво. Ниар садился за написание второго детективного романа, L перся в сеть — отлавливать очередного преступника, все же без своей работы он жить не мог. Мэлло присоединялся, как ни странно, к Рюзаки или же, притырив Юлькин планшет, смотрел триллеры, боевики, ужастики и психологические детективы — другие жанры он не очень-то любил. Мы же с Майлом в дни помощи Михаэля L смотрели аниме в жанре «психология» и «драма», сидя в обнимку на койке мафии, когда же он у нас планшет реквизировал, мы брали книги, и я вслух читала геймеру свои любимые произведения. Кстати, вкусы у нас во многом совпадали, что безмерно радовало. Также он частенько давал мне поиграть на приставке и даже научил правильно махать мечиком в виртуальной реальности, что было достижением: обычно я терялась, мечтая махнуть лапкой и поставить блок вместо того, чтобы жать на кнопки. Да и в целом геймер окружил меня такой заботой и вниманием, коих я в жизни не видывала. Он меня разве что на руках не носил, хотя вру, пару раз было. Так что я себя рядом с ним чуть ли ни принцессой чувствовала… на горошине, потому как стоило мне с ним расстаться хоть на пять минут, и грусть возвращалась, накатывая с новой силой, и терзала меня, как бультерьер мозговую кость. Майл был прав, посчитав, что для меня его смерть будет концом… Ну да ладно, я не буду впадать в пессимизм, ведь пока он рядом и превращает мою жизнь в самую настоящую сказку… Вот только силы уже были на исходе, если честно.
На общем собрании было решено, что сначала я напишу рассказ и научусь плавать, после чего отправлюсь петь песню на сборище любителей потрепаться обо всякой ерунде, с гордым названием «Клуб». Ага, клуб… сельский. А после сеанса музицирования я должна буду сразу же вступить в клуб кен-до. L ведь задание выполнил раньше Бейонда, но лишь потому, что я так и не записалась в клуб, а ведь мечом начала махать куда раньше, чем доверилась Майлу, и это значило, что ВВ на этот раз Рюзаки все же обошел. Вот только, думаю, Бёздею это было уже не столь важно, и потому вступление в клуб мы решили оставить напоследок…
Утром субботы, явившемся миру двадцать девятого августа, я проснулась ни свет ни заря — аж в шесть утра. Поймав недоуменный взгляд Рюзаки, я почесала затылок и глубокомысленно изрекла:
— «Гроза уже близко».
L никак не прореагировал на цитату Брэдбэри и вернулся к поимке какого-то преступника посредством взлома баз полиции, а я пошуршала в душ. Воды бояться я за это время и впрямь перестала: плавала уже уверенно, не делая попыток покормить рыбок своими бренными останками на дне речном, и вообще уверенно держалась на воде, даже заплывала к линии, по которой должны были бы проходить буйки, будь мы на пляже. Рассказ же был почти дописан, и я, приготовив моим анимехам завтрак в виде торта, ясен фиг шоколадного, уселась его дописывать. Я не знала, как закончить повествование — уж больно тяжело было писать о том, что они ушли, но и врать не хотелось. А потому, прописав сцену разговора с моим родичем в больнице, я написала, что впереди у нас было туманное будущее, которое зависело только от нас самих, потому как даже шинигами не властны над людскими судьбами, и если бороться до конца и не сдаваться, есть шанс победить. Я надеялась на это, но, если честно, не очень-то верила. Хотелось выть и лезть на стенки, но я решила отложить занятия альпинизмом «на потом» и не сходить с ума в присутствии друзей. О да, самых настоящих друзей…
