Бейонд ходил по комнате туда-сюда и о чем-то лихорадочно раздумывал. Это что за любительское видео на тему «Тигр в клетке»? Что за паника? Злится, что Маша все без нас решила? Так она, как это ни прискорбно, права: чем быстрее они уйдут, тем больше вероятность, что попадут в «мир вечного счастья», а так велика вероятность того, что шинигами охамеют и заберут их сами.
— Бейонд, хорош мне ковер вытаптывать! — фыркнула я и оперлась локтями о колени, положив на ладони подбородок. — Ты знал, что так будет. Чего теперь метаться?
— И тебе все равно? — зло спросил он, замерев, как мраморное изваяние, и сверля меня взглядом. Я возмутилась. Нет, ну как он может такое говорить?!
— Нет, конечно! — воскликнула я, подскакивая и уперев руки в боки. — Имей совесть, я тоже переживаю! Но это не значит, что я начну бегать по хате с воплями: «Жизнь несправедлива, Маню — на кол, шинигами — под расстрел, Обаму — на костер!» Ты чего хочешь? Чтобы я тебе нервы портила? А смысл? Тебя все равно заберут! Так чего зря кислород и нервы переводить? Нервишки-то не восстанавливаются!
Повисла тишина, и Бёздей сверлил меня пронзительным взглядом алых глаз. Мне вдруг стало как-то неуютно и даже стыдно. Я ведь, фактически, ему сказала, что он мне на нервы действует… Ну так правда действует! Но это слабое оправдание… Я помялась и подошла к маньяку, теребя подол кофты. Что сказать-то? Ааа, мама миа, почему в детстве ты меня не научила извиняться? Хотя не твоя вина — ты меня учила. Ремнем по пятой точечке. Наверное, это и отбило все желание приносить извинения…
— Ммм… Бейонд, а хочешь, я тебе сказку расскажу? — пробормотала я, но фортель не прошел.
— Нет, — холодно бросил он, и я, титаническим усилием воли заставила себя посмотреть ему в глаза. О как. А он и не злится вовсе… он… Я вздрогнула. В красных глазах застыла боль. Сжигающая, уничтожающая душу боль.
— Прости, — прошептала я, и крепко обняла Бёздея. Ну вот, дожила… Я извиняюсь. Не за то, что нахамила, а за то, что ничего поделать не могу…
Холодные ладони легли мне на спину, и я услышала тихий шепот рядом со своим ухом:
— Не извиняйся. Это не твоя вина.
— Но и не Машина! — пробормотала я, посмотрев Бейонду в глаза. Не нравится мне его тон. Он явно выделил слово «твоя», и что-то мне подсказывает, что он винит Марию…
— Ты так думаешь? — вскинул бровь он. — Она согласилась выполнить все задания, а ведь могла…
— Бейонд, если она их не выполнит, вас все равно заберут, — едва слышно прошептала я.
— Это еще не известно, — маньячно усмехнулся он. — Мы не знаем этого точно, а она даже не попыталась выяснить.
— Да как она выяснит-то? — опешила я.
— Спросит у своего родственничка, — язвительно бросил Бёздей, и я замерла. Стоп, а правда! Почему бы не поговорить с Графом, пластинка-то у Маши сохранилась! Вдруг удастся его уговорить?!
— Бейонд, ты гений! — воскликнула я и повисла у своего любимого маньяка на шее. Он явно растерялся, не ожидав такого, но тут же собрался, прямо как Кубик Рубика самостоятельный, и крепко меня обнял. — Мы ведь с ней и не подумали об этом! Что ж ты раньше-то молчал? Блин, а вдруг получится Графа уговорить?
— Вы что, правда об этом не подумали? — слегка удивленно вопросил Бейонд, и я поняла, что он в трансе от нашей тупости.
— Эм… Прости, — пробормотала я. — Нам это и в головы не приходило. Мы же с Маней сто раз обсуждали, что можем сделать, а позвать Графа и попробовать договориться — и в мыслях не было.
— Странно, — фыркнул Бейондыч. — L сказал, что вам не удастся его уговорить, и я думал, что вы с ним это обсуждали.
— L? — я возмущенно посмотрела на Бёздея. — Да он нам никогда ничего не говорит! Он же хуже партизана на допросе! И ты хорош — молчал! А мы… Ну, да… — стало как-то стыдно. — Мы дуры…
Я растерянно опустила взгляд, а Бейонд усмехнулся и крепко меня обнял.
— Что ж, если вы об этом не подумали, прощаю, — заявил он, скользнув губами по моему виску. Я разнежилась и прижалась к нему всей своей бренной тушкой, но тут же нахмурилась.
— А если не получится? — едва слышно озвучила я свои мысли.
Ладони Бейонда замерли на моей спине, а сам он нахмурился и, посмотрев мне в глаза, четко сказал:
— Тогда я соглашусь. Это наш единственный шанс, и если ничего не получится, она должна будет выполнить все задания. Но запомни: я не хочу уходить. И если бы у меня была возможность, я сделал бы что угодно, чтобы остаться.
Как-то мне не по себе…
— Что угодно? — осторожно спросила я, отчаянно не желая услышать утвердительный ответ. Бейонд вновь нахмурился, а затем четко и уверенно ответил:
— Что угодно, кроме предательства.
Я почувствовала, что улыбаюсь. Да уж, так искренне улыбаться меня может заставить только он…
— Спасибо, — прошептала я и снова повисла на шее своего личного маньяка.
— Не благодари за правду, — фыркнул он, прижимая меня к себе.
— Так за то, что это правда, я и благодарю, — пробормотала я и чмокнула его в щеку. Глаза Бейонда странно загорелись и он вдруг сказал:
— Выполнишь одну мою просьбу?
— Какую? — насторожилась я. О да, я личность недоверчивая, и «что угодно» даже в такой ситуации не заору…
