— Вроде того, — кивнула Грелля. — Он сказал, что ты дралась честно. Это был бой воинов, но не участников подпольных соревнований, а он ожидал с твоей стороны трюкачества. Не дождался, и его это удивило. Он хорошо умеет справляться с подобными штуками, ведь многие подпольщики как раз на грязные трюки и рассчитывают, вот он и думал тебя…
— «Ошпендить», когда я попытаюсь его обдурить, — перебила я подругу.
— Вроде того, — кивнула та. — Потому что он считает подпольщиков нечестными людьми, и, когда я сказала, что ты одна из них, он решил тебя убить, хотя сначала думал всего лишь провести спарринг.
Я сглотнула. Нет, я знала, что ВВ тогда хотел меня убить, но слышать подтверждение сего — не самое большое счастье…
— Но потом оказалось, что ты не такая, а он очень не любит отступать от своих решений. В данном же случае ему пришлось это сделать: он тебя зауважал в какой-то мере, как я поняла, а тех, кого он уважает, он не убивает.
— Ого! — это все, на что меня хватило. Как так? Меня уважает сам Бейонд Бёздей? Да ладно! Вот не ожидала…
— Ага, — хмыкнула Юля. — Он, конечно, не сказал этого напрямик, но я это поняла.
— Да уж, я твоей интуиции доверяю, — пробормотала я, вставая. Грелля начала наносить макияж, а я принялась расхаживать по комнате туда-сюда, как зек по камере. — А с Кирой что?
— Да ничего, — ответила Юля. — Он тогда выполз из ванны, и мы с ним до часу ночи говорили о моратории на смертную казнь.
— И ваши мнения совпали, — усмехнулась я.
— Ага, — кивнула она. — В общем, Лайт сказал, что хоть я и веду себя неадекватно, — я рассмеялась. Наивный какой наш несостоявшийся Ками! — но мозги у меня есть, а значит, я стану неплохим помощником. А так как я лучше знаю этот мир, то он пока, чтобы не привлекать внимание детективной части нашего общества, будет сливаться с обстановкой и прислушиваться ко мне. Вот тут он слукавил, конечно, — мы с Юлькой переглянулись и дружно фыркнули. — Он ведь всегда себе на уме. Но, учитывая, что я лучше знаю местные порядки и у нас мысли текут в одном направлении, он просто решил выслушивать меня и, если моя идея не идет вразрез с его собственными целями, он не выпендривается, а соглашается.
— Какой покладистый!
— Ага, но, думаю, как только необходимость во мне исчезнет, он меня пошлет куда подальше.
— И ты не расстраиваешься из-за этого? — озадачилась я. — Он же твой любимый герой.
— Ага, любимый, — охотно согласилась Грелля, надевая очки шинигами. — Но это не значит, что я не понимала, что так и будет. Я с самого начала знала, что Кира — не тот, кто может и вправду привязаться к кому-то, и мне это удобно.
— Да уж, учитывая все обстоятельства, для тебя это идеальный вариант, — серьезно кивнула я.
— Вот именно, — усмехнулась Юля, — Ну что, потопали к нашим гениям?
— Скорее, к нашей головной боли! — закатив глаза, простонала я, и мы с Юлькой поспешили обратно в мою халупу.
Наши гении рассредоточились по квартире: Мэтт и Мэлло заныкались в своей спальне (докатилась — я тоже признала комнату предков их собственностью!), L и Ниар ковырялись в моем компе, а точнее, в интернете, что-то еще раз перепроверяя, причем Вата сидел на полу, у ног Рюзаки, аки верная болонка (нет, а что? Я понимаю, что он попросту любил сидеть на полу, потому и не стал стул притаскивать, но выглядело это и впрямь смешно). Кира читал в зале, а ВВ пил чай на кухне. В общем, все были при деле, и на наше появление никто не среагировал. Юлю это возмутило.
— Врооой, мусор! — раздался на всю вселенную ее гневный голос. — А ну, быстро топаем на рынок! Дамы готовы, где наши кавалеры?!
Первым откликнулся Кира. Марти Сью есть Марти Сью, даже если он его всего лишь косплеит. Следом подтянулись L и Ниар, потом Бейонд, и последними нас своим присутствием осчастливили мафиози. Ну правильно, настоящая звезда шоу всегда появляется в конце, ага…
— Потопали! — просияла Грелля, вошла в образ и выпорхнула из квартиры. Гении последовали за ней, а я, закрыв глаза, подумала о Майле и, придя в состояние «а мне все по барабану», двинулась следом за этой оравой. Денек предстоял сложный.
Солнце нещадно жгло наши многострадальные макушки, по бескрайнему синему небу лениво плыли, подгоняемые, как ослики морковкой на удочке, пушистые белые облака. Собственно, ветра-то особо и не было, а потому плыли они вяло, неохотно и, казалось, еще чуть-чуть — и впадут в кому, замерев на месте. Жарища стояла невозможная, тридцать градусов, и прохожие плавились, как мороженое в духовке. Да, нелегко летом в пыльном городе! Даже мне захотелось на пляж. Но не к речке — в этот лягушатник, а куда-нибудь в лес, на озеро… Эх, мечты!
