Наши домашние дела полностью

"Пора сливаться съ народомъ! Въ самомъ дл пора. Разрозненность надола. Петръ-великiй натворилъ чудесъ, истинно непостижимыхъ; но какъ же можно было разорвать цльный народъ на дв половины, изъ которыхъ, по увренiю знающихъ людей, одна не понимаетъ вовсе другой? Намъ иногда приходило въ голову, что основныя черты нашего народнаго характера проходятъ отъ крестьянской избы до боле удобныхъ жилищъ въ совершенной неприкосновенности, неизмненныя нисколько заносной цивилизацiей; что таже наклонность къ лни, тоже неуваженiе къ духовнымъ силамъ, тоже равнодушiе къ общественнымъ вопросамъ, таже изворотливость ума, тоже отсутствiе идей и тотъ же недостатокъ наивности въ самыхъ ничтожныхъ мелочахъ распространяютъ между нами духъ братства сверху до низу и сплачиваютъ всхъ въ одну крпкую массу."

Какова шутка! каково остроумiе! Ни «Искра», ни «Гудокъ»… да чт'o «Искра» и «Гудокъ»! они тутъ нейдутъ ни въ какое сравненiе. «Развлеченiе», "Зритель"… все не то! Былъ у насъ когда-то… Бардадымъ, Брандахлыстъ, или что-то похожее; вотъ тотъ разв потягался бы съ "Нашимъ Временемъ" по части шутки и остроумiя. Полюбуемтесь же еще на нее, на эту игривйшую шутку.

"Неуваженiе къ духовнымъ силамъ", "равнодушiе къ общественнымъ вопросамъ", "отсутствiе идей" — знаете, чт'o это такое? Это все "основныя черты нашего (т. е. русскаго) народнаго характера", уцлвшiя нетлнными въ продолженiе тысячи лтъ со временъ Гостомысла, — черты, на которыхъ держится единство нашей нацiи, которыя сплачиваютъ ее въ одну крпкую массу. И чт'o чудно — что черты-то все отрицательныя!.." Неужели же вы сметесь, читатель? Право это преуморительно! Подарите г. Павлова хоть улыбкой за его старанье разсмшить васъ, похлопайте немножко для поощренiя. За то онъ сейчасъ же отпуститъ вамъ другую немене игривую остроту. Да вотъ: въ № 33, ршившись будтобы "окончательно слиться съ народомъ", онъ остритъ такимъ образомъ:

"Намъ говорятъ, что это хорошо, что это лучше, что тотчасъ, какъ только сольемся, то уже никто боле не охнетъ и не будетъ даже такихъ морозовъ, какъ въ ныншнюю зиму. Точно, должно-быть прiятно видть себя въ кругу единомышленниковъ. Взглянешь въ окно, увидишь на улиц несчастнаго пшехода съ заиндввшей бородой, съ отмороженнымъ носомъ. Кажется есть разница: тотъ дрогнетъ отъ стужи, а ты сидишь въ теплой комнат. Разница страшная, разрывъ ужасный. Горько становится, приходишь въ отчаянiе; но какъ получишь убжденiе, что душа прохожаго и ваша душа находятся въ самыхъ близкихъ родственныхъ отношенiяхъ, то конечно и вамъ и ему сдлается непремнно легче: тотъ перестанетъ зябнуть, а вы горевать. Усладительно сближенiе человка съ кмъ-нибудь, даже съ однимъ изъ себ подобныхъ. Чт'oже, какое чувство должно постить его сердце, какiя мысли забраться въ его мозгъ, если онъ живетъ запанибрата съ массами, съ мильонами, понимаетъ ихъ, а они понимаютъ его; если какой бы вздоръ ни ползъ ему въ голову, то этотъ же самый вздоръ въ туже минуту займетъ умы безчисленнаго, нескончаемаго народа?"

Не правда ли, оно очень остроумно и очень игриво? Только этаже самая остроумная тирада ясно указуетъ намъ, что можетъ иной редакцiи придти въ голову и такая мысль, которая уже никогда и никакъ не займетъ умовъ безчисленнаго, нескончаемаго народа, а слдовательно и сближенiя не произойдетъ. Не будь же подобныхъ мыслей и произойди сближенiе, — тогда можетъ-быть и въ самомъ дл оханья было бы немного меньше; потомучто народъ, научившись понимать насъ, сумлъ бы можетъ-быть различить, кому изъ насъ дйствительно горько при вид продрогшаго человка, и кому сладко сидть въ тепломъ кабинет, глядя въ окно на отмороженные носы, и эти прiобртенныя свднiя онъ можетъ-быть употребилъ бы на что-нибудь, обратилъ бы ихъ какъ-нибудь себ въ утшенiе въ горькую минуту, когда придется охнуть…

А знаете, какая въ русскомъ народ есть поговорка: "Коли богъ захочетъ кого покарать, то прежде всего умъ отниметъ". Глубокiй смыслъ въ этой поговорк!

Полагайте, читатели, что это мы отвчаемъ "Нашему Времени" шуткой на шутку. Говоря серьозно, нельзя чтобы почтенная газета не понимала мысли о сближенiи; а ужь если не понимаетъ, то не разъяснять же ей одного и того въ двадцатый разъ. Пусть подождетъ; современемъ разъяснится вопросъ самъ собою: это дло будущаго.