Наши домашние дела полностью

Это такъ, и мы не будемъ указывать въ отдльности ни на одну домашнюю журнальную схватку, потомучто ихъ очень много и он очень замтны. Но въ нкоторыхъ изъ нихъ есть одно немного смущающее обстоятельство: есть у насъ обличители, — люди нужные, даже необходимые въ данную минуту; они стоятъ на томъ, чтобъ смотрть за собратами, и какъ только кто проговорился неловко, обнаружилъ ржущую слухъ, несвоевременную черту, — обличители крикнутъ на него, и крикнувши, тотчасъ одушевляются звукомъ собственнаго голоса и накидываются на проговрившагося собрата всей силой энергическаго обличенiя; крикъ поднимаютъ они страшный, за которымъ не слышатъ, чт'o говоритъ жертва ихъ гнва, не слышатъ, что она можетъ-быть давно говорить о другомъ, достойномъ полнаго вниманiя; они уже вписали имя собрата на черную достку, не чаютъ отъ него ничего добраго, и нтъ ему отъ нихъ прощенiя. Такъ случилось напримръ съ однимъ журналомъ, который неловко отнесся къ смлому движенiю учащагося юношества, а потомъ еще боле неловко высказался по поводу новаго расширенiя гражданскихъ правъ для нкогда-гонимыхъ иноплеменниковъ. Обличители записали его на черную доску, и уже врно не слушаютъ его, не слушаютъ, даже когда онъ опредляетъ общество, пытаясь выяснить его великое значенiе, которое у насъ еще такъ смутно сознается самимъ обществомъ; не слушаютъ голоса, который говоритъ:

"Частныя лица, какъ физическiе атомы, какъ шарики крови, раждаясь въ обществ, - въ этомъ средоточiи организма (государственнаго), убгая отъ него и возвращаясь къ нему, сообщаютъ всему тлу и его частямъ ростъ, размры и пропорцiональность; а государство, какъ отвлеченный умъ или разсудочная способность организма, служитъ регуляторомъ для дйствiя общества, — этого сердца, полнаго крови и жизни, — то ускоряя, то замедляя, то направляя его бiенiе. Этотъ-то организмъ называютъ государственнымъ, и разсматривая его только снаружи, только со стороны, да сверху внизъ, — даже просто государствомъ. Но очевидно, что собственно живетъ, сообщаетъ всему жизнь и распространяетъ ее повсюду — общество, сердце организма, которое одно живетъ всею полнотою жизни физ'uческой — въ лиц своихъ атомовъ, частныхъ лицъ, и полнотою жизни духовной — при посредств своей способности рождать изъ себя или создавать начала и принципы, которые потомъ уже, дйствiемъ государства, обращаются въ законы. Частныя лица также живутъ, мыслятъ, чувствуютъ, страдаютъ, — но, какъ шарики крови, какъ атомы, родясь, скоро умираютъ, замняясь новыми; а государство погружено въ одну отвлеченную работу — сознать начала общественной жизни, возвести ихъ въ ясную формулу общихъ законовъ и обезпечить ихъ ненарушимость. Только обществу суждено жить какъ живутъ частныя лица, но жить вчно, и въ этой вчной жизни мняться, волноваться, увлекаться, чаять, вровать, любить, ненавидть."

Въ другомъ мст, въ другой стать на туже тему говорится, что общество есть часть народа, выдлившаяся изъ него и образовавшая "ту среду, въ которой совершается сознательная, умственная дятельность всего народа; которая создается всми духовными силами народными, разработывающими народное самосознанiе"; что "общество (говоря другими словами) есть народъ во второмъ момент, народъ самосознающiй" (тогда какъ въ первомъ момент народъ живетъ непосредственной жизнью и не составляетъ еще общества въ томъ смысл, какъ оно здсь опредляется). Дале — что "общество не есть явленiе политическое, что сила его есть сила нравственная, сила общественнаго мннiя, и что орудiе дятельности общества есть слово, попреимуществу печатное и разумется свободное". Наконецъ — что "стсненiе печатнаго слова, когда явилась въ немъ потребность, когда стало-быть въ народ возникло общество, — есть нарушенiе правильныхъ отправленiй общественнаго организма, есть умерщвленiе жизни общества, и слдовательно опасно для самаго государства, допускающаго такое стсненiе. Какъ дерево можетъ существовать только до тхъ поръ, пока въ немъ есть жизнь сердцевины, какъ съ прекращенiемъ этой жизни сохнетъ и каменетъ кора, такъ и государство, — когда уже разъ совершилось это новое движенiе въ бытiи народномъ, — можетъ существовать только до тхъ поръ, пока живетъ общество. Зерно способно долго сохраняться какъ зерно; но если оно разъ начало жить какъ дерево, въ корняхъ, ствол и листьяхъ, — дерево уже не можетъ быть остановлено въ своемъ развитiи, въ своей дятельности, не можетъ быть лишено воздуха, свта, тепла: иначе оно погибнетъ. Никакiя въ мiр либеральныя учрежденiя не замнятъ свободы общественнаго слова, никакiя консервативныя охраны не замнятъ охранительной силы свободнаго слова, — если только есть что достойное охраненiя, — никакiе законы неимютъ прочности и живительнаго дйствiя безъ помощи общественнаго сознанiя, слдовательно безъ его дятельности и жизни въ свободномъ слов."