Эфектъ произведенъ, и читатель безъ сомннiя хохочетъ надъ собственнымъ малолтствомъ и начинаетъ благоговть предъ г. Чичеринымъ, который великодушно помогъ дтскому неразумнiю, растолковавъ дтямъ слова, имъ дотол неизвстныя, неслыханныя. Жаль только, что въ воображенiи г. Пономарева достало образовъ для одного ложнаго понятiя о государств (шарманщикъ съ обезьяной), а таковыя же понятiя о централизацiи и охранительныхъ началахъ остались неолицетворенными. Очень жаль! Теперь мы знаемъ, какъ у насъ понималось государство до г. Чичерина: шарманщикъ съ плетью! А вотъ централизацiя — к'aкъ мы въ дочичеринскiя времена относились къ ней? Штука? Да чтоже штука? это не довольно наглядно. Вдь понятiе это разработывалось за моремъ, мы съ централизацiей непосредственно не знакомы (не правда ли?), не можемъ поврить на себ, точно ли можетъ съ ней опостылть божiй свтъ; конечно безъ г. Чичерина и она должна была представиться намъ также въ какомъ-нибудь страннйшемъ и невроятномъ образ… Раскажите же поясне, г. Пономаревъ, к'aкъ именно, въ вид какой «штуки» представляли мы централизацiю до г. Чичерина!
Имя сего ученаго возвращаетъ насъ опять къ обличителямъ и протестантамъ. Ихъ нещадныя и невозвратныя опалы, выражаемыя съ мягкостью рчи Собакевича, кром выше указанной нами стороны, имютъ и другую, несовсмъ безполезную. Он имютъ такъ-сказать разъдающее свойство, которое иногда помогаетъ намъ длать психологическiя наблюденiя. Подъ ихъ дйствiемъ лопается всякая сдержанность, и раскрывается страшное состоянiе духа людей, которыхъ безъ того можно было бы считать очень хладнокровными. Говоря попросту, он выводятъ изъ терпнья, заставляютъ нкоторыхъ людей выходить изъ себя. Такимъ образомъ мы имъ обязаны между прочимъ тмъ, что знаемъ имя кошемара, давящаго г-на Чичерина. Имя это — либералъ, либералъ
"Уличный либералъ — вырывается у г. Чичерина въ 62 No газеты "Наше Время" — питаетъ непримиримую ненависть ко всему, что возвышается надъ толпою, ко всякому авторитету… Уличному либералу наука кажется насилiемъ, искуство — плодомъ аристократической праздности. Чуть кто отдлился от толпы, направляя свой полетъ въ верхнiя области мысли, познанiя и дятельности, какъ уже въ либеральныхъ болотахъ слышится шипнiе пресмыкающихся.
Кто это такъ смертельно уязвилъ душу г-на Чичерина? Вдь въ послднихъ словахъ (если не забывать, что они относятся къ либераламъ) слышится затаенная мука отчаянiя; это какъ-будто тотъ послднiй крикъ, посл котораго актеръ падаетъ и его уносятъ со сцены… Вотъ до чего можетъ довести человка уличная и всякая другая опозицiя! Кто же, кто такъ смертельно уязвилъ душу г. Чичерина?..
Успокоившись на радостномъ извстiи, что г. Чичеринъ просвтилъ насъ, малолтныхъ, относительно понятiя о государств, мы уже почтемъ этотъ предметъ ршонымъ и займемся особенно тмъ, что нашему малолтству приспла пора просвтиться и относительно пониманья истиннаго значенiя
