Наконецъ, хорошо еслибъ не было впредь на Руси Владимiровъ Владимiровичей Трушинскихъ… Это что еще такое? спросите вы. Да вотъ что. Въ пронскомъ узд рязанской губернiи есть село Панкино, а въ томъ сел Панкин помщица Екатерина Павловна Трушинская; у ней супругъ Владимiръ Ивановичъ и сынокъ Владимiръ Владимiровичъ. Однажды временно-обязанная дворовая двица сихъ помщиковъ Евфимiя Савельева явилась къ мировому посреднику г. Федюкину и жалобилась, что Владимiръ Владимiровичъ избилъ ее безъ всякой причины. Пожаловавшись, она пояснила, что Владимiръ Владимiровичъ постоянно пребываетъ въ нетрезвомъ вид, бьетъ всхъ, кто попадаетъ ему на глаза, и часто гоняется съ ножомъ, угрожая зарзать. Поэтому — избавьте дескать меня, г. посредникъ, отъ столь мучительной жизни; а сама-де помщица Екатерина Павловна иметъ доброе сердце, и любя безъ мры сына, всегда ему потворствуетъ и не останавливаетъ его отъ неприличныхъ поступковъ. Надо же было случиться такъ, что при жалоб Савельевой лично присутствовалъ самъ помщикъ-родитель, Владимiръ Ивановичъ, и вообразите — онъ со всею искренностью подтверждаетъ справедливость всхъ словъ просительницы, прибавляя, что сынокъ его, отъ потворства маменьки, отбился отъ рукъ; что самъ онъ, родитель, ничего съ нимъ сдлать не можетъ, и что нетолько дворовымъ людямъ, но и ему скоро придется уйти изъ дома. Посл такого откровеннаго и нелицепрiятнаго заявленiя посредникъ написалъ письмо Екатерин Павловн, прося ее убдить сынка вести себя приличне и не драться. Получивъ и прочитавъ письмо, Екатерина Павловна позвала сотника и приказала ему выгнать Евфимью Савельеву съ двумя ея дочерьми — пяти и двухъ лть — изъ дома и изъ села. Приходитъ Евфимья опять къ посреднику и говоритъ, что незнаетъ теперь, гд ей съ двочками приклонить голову. Посредникъ выдаетъ ей увольнительный актъ, а съ г-жи Трушинской взыскиваетъ на двухъ малолтнихъ, за десять мсяцевъ, восемь рублей. Конечно это распоряженiе г. Федюкина утверждено губернскимъ присутствiемъ.
Итакъ Владимiръ Владимiровичъ Трушинскiй по всей справедливости долженъ былъ бы подлежать къ сдач въ архивъ прошлаго тысячелтiя, ибо онъ скоре можетъ служить любопытнымъ экземпляромъ въ какомъ-либо археологическомъ музе, нежели сноснымъ членомъ въ живомъ, современномъ намъ обществ.
Еслибы однако все вышеисчисленное въ самомъ дл осталось назади и не потянулось за нами, — чтоже бы мы взяли съ собою въ дальнйшiй путь? Найдется, милостивые государи, найдется кое-что и захватить; а въ случа чего недостанетъ — наживемъ! Мы не наслдники богачей, праздно пользующiеся накопленными прежде насъ сокровищами; мы не избалованы никакой нравственной и умственной роскошью; мы пока еще сыны нужды, живемъ крохами и жаждемъ приобртать собственнымъ трудомъ; у насъ очень много желанiй и надеждъ; въ воображенiи мы ворочаемъ горами и можетъ-быть будемъ ворочать ими на дл, если окажется у насъ столько же силы воли и доброкачественной сердечной закалки, сколько имется теплыхъ желанiй и надеждъ.
Мы живемъ пока крохами, но эти крохи относительныя: для насъ собственно он — сокровища, солидный фондъ, на которомъ мы основываемъ наши будущiя приобртенiя. Напримръ недавно напечатанъ въ газетахъ "Краткiй очеркъ главныхъ распоряженiй по министерству народнаго просвщенiя за послднiя семь лтъ". Тутъ почти каждое распоряженiе — сумма, которая, будучи пущена въ оборотъ, принесетъ намъ большiе проценты… Припомнимте же эти главнйшiя распоряженiя:
Въ ноябр 1855 г. разршонъ неограниченный прiемъ студентовъ въ университеты, въ отмну постановленiя 1849 г., ограничивавшаго число студентовъ въ каждомъ университет (кром медицинскаго факультета) комплектомъ трехсотъ человкъ.
Возстановлены упраздненныя прежде кафедры: въ 1857 г. государственнаго права европейскихъ державъ, а въ 1860 году — исторiи философiи, съ логикой и психологiей.
Въ 1859 году возвращено университетамъ принадлежавшее имъ по уставу 1835 г. право выписывать изъ-заграницы книги и перiодическiя сочиненiя ученаго содержанiя — безъ цензурнаго разсмотрнiя.
Съ 1856 г. обращено вниманiе на недостатокъ способныхъ професоровъ. Въ томъ же году послдовало высочайшее повелнiе, чтобы университеты посылали отличнйшихъ изъ окончившихъ курсъ молодыхъ людей заграницу для усовершенствованiя и приготовленiя себя къ професорскому званiю. Съ той поры университеты посылали избранныхъ заграницу, но въ небольшомъ числ, по недостатку своихъ средствъ. Въ ныншнемъ 1862 г. эти мры повторились въ большихъ размрахъ, потомучто министерствомъ испрошено разршенiе отчислять на это
