Дале, совтовали бы мы господамъ Новотору и новоторжскому градскому голов Луковникову оставить на той сторон свои оправданiя противъ статьи г. Шишмарева о бывшемъ съ нимъ случа въ Торжк на пожар, потомучто оправданiя эти такъ слабы и такъ мало измняютъ сущность дла, что благородне было бы со стороны оправдывающихся принять совершившiйся фактъ безъ измненiй, тмъ боле что онъ на массу новоторжскихъ гражданъ никакого пятна и безчестья не кладетъ, ибо объясняется существовавшимъ общимъ настроенiемъ умовъ, имвшимъ свои источники; понятiя же о г. Вавулин, составившагося у читающей публики, уже ничто не измнитъ, если только онъ не докажетъ положительно, что все расказанное о немъ г. Шишмаревымъ — неправда; также и фразу, произнесенную толпой новоторжскихъ гражданъ, выразившихъ въ ней свое мннiе о г. мстномъ городничемъ, уже ничмъ не сотрешь съ газетныхъ столбцовъ. О чемъ же больше хлопотать?..
Но съ чмъ весьма надлежало бы разстаться навсегда при вступленiи въ новое тысячелтiе, это съ повторенiями исторiи Мортары, подобными тому, о которомъ повствуетъ г. И. Герцманъ въ "Одесскомъ Встник". Вотъ сiе повствованiе:
"Нкто еврей Кайфманъ, изъ Аннополя, избралъ себ супругу изъ извстнаго въ Острог семейства — Соскисъ. Посл семилтней супружеской жизни, во время которой Кайфманъ прижилъ двухъ дтей — дочь и сына, онъ влюбился въ какую-то двицу-христiанку, и какъ водится, возненавидлъ свою жену. Однажды онъ предложилъ своей супруг разводъ. Поражонная неожиданнымъ ударомъ, она не согласилась однако на разводъ, потомучто уважала Кайфмана какъ отца семейства и любила его какъ мужа. Тщетны были вс усилiя Кайфмана къ расторженiю брака. Но какъ ни горько было супруг видть явную измну мужа, она ршилась покориться своей участи, и живя одна въ своемъ дом, приобртала собственными трудами пропитанiе для себя и своихъ дтей. Наконецъ, видя, что нтъ никакого средства избавиться отъ жены, Кайфманъ принялъ христiанскую вру, въ полной надежд достигнуть своей цли. Посл этого прошло около двухъ лтъ, и слдъ его простылъ. Оставшаяся супруга, посл долгихъ страданiй, наконецъ утшилась, забыла о муж и поселилась съ своими дтьми въ Славит.
"Нсколько недль тому назадъ въ г. Острогъ неожиданно привели въ оковахъ жену Кайфмана, державшую на рукахъ трехлтняго сына. Ихъ отправили въ тюрьму, а потомъ препроводили къ городничему, который съ угрозою потребовалъ отъ нея ребенка, чтобы обратить его въ христiанскую вру, согласно желанiю родителя. Со слезами на глазахъ бдная женщина объяснила при этомъ, что два года прошло уже съ тхъ поръ, какъ мужъ ея оставилъ семью, неизвстно гд поселился и предоставилъ участь ребенка материнскому ея попеченiю. "Почему же, прибавила она, хотите вы отнять у меня мою кровь, мое утшенiе?.." Она крпко обняла своего ребенка, какбы недопуская насильственнаго захвата. Ее вторично отправили съ ребенкомъ въ тюрьму, куда не допустили ни одного изъ ея родственниковъ для поданiя ей пищи. Три дня провела она тамъ, невши, непивши. "Умру, говорила она, но не хочу видть моего младенца въ чужихъ рукахъ." Посл того ее опять привели съ ребенкомъ къ городничему. Но такъ какъ и посл настоятельныхъ требованiй она не согласилась отдать своего сына, то ее возвратили въ тюрьму и посадили на хлбъ и на воду. Въ такомъ положенiи она находилась съ сыномъ цлый мсяцъ. Однажды для осмотра тюремнаго замка прибылъ начальникъ, которому пришлось навстить и камеру, гд находилась эта женщина. На вопросъ его, по какому преступленiю она содержится, смотритель объяснилъ вс подробности дла. "Чтоже вамъ до этой женщины? Возьмите у ней ребенка, а ее освободите." Ршено — сдлано. 27 мая текущаго года городничiй привелъ въ тюрьму нсколько человкъ нижнихъ полицейскихъ чиновъ и началъ съ узницей самый мягкiй и прiятный разговоръ. Онъ уврялъ ее, будто мужъ ея желаетъ видть ребенка, поцловать его и возвратить потомъ къ матери. Она вышла на улицу, держа ребенка на рукахъ, но тутъ нсколько человкъ взяли у ней насильно младенца и вручили его какой-то служанк, чтобы отнести на мсто крещенiя. Между тмъ въ церкви собралось довольно прихожанъ, которыхъ пригласили избрать изъ среды своей воспрiемнаго отца. Вс въ одинъ голосъ поршили: отдать ребенка въ руки какого-то десятскаго, съ платежомъ ему по девяти рублей въ годъ!"
Странное происшествiе, даже очень странное! Намъ даже незнаю почему кажется, что тутъ должно-быть что-нибудь не такъ; а впрочемъ можетъ-быть это только такъ кажется. Во всякомъ случа разбирать это дло, впредь до объясненiя съ другой стороны, страшно. Мы можемъ только желать, чтобы ни этого, ни другихъ подобныхъ ему происшествiй не было на Руси.
