Помщикъ, деревенскiй житель, съ приближенiемъ осени начинаетъ скучать и предвидитъ, что съ окончательнымъ наступленiемъ распутицы настанетъ для него скука горшая, неисходная. Сосдъ, житель столичный, сбирающiйся скоро оставить деревню и потому непонимающiй этой деревенской тоски, утшаетъ помщика, проводя разныя питательныя идеи; но помщикъ не внемлетъ утшенiямъ, замчая, что все это только идеи. "А вотъ (говоритъ онъ) какъ прозда не будетъ и поговорить будетъ даже не съ кмъ, такъ настанетъ скука смертная. Теперь только бы хлбъ убрать съ грхомъ пополамъ: уже ныньче какое въ деревн веселье! На мiрской сходк и не волостномъ сход мн нечего длать, на мировой създъ не поду, — изъ чего я поду на непрiятности? Филипъ Васильичъ и безъ меня справитъ свою должность, волостные судьи также безъ меня разсудятъ; — да вдь насъ ныньче и не спрашиваютъ!.."
Эти слова скучающаго сосда навели г. Безобразова на такiя размышленiя: для всякаго образованнаго и сколько-нибудь мыслящаго человка необходимы какiе-нибудь умственные интересы жизни. Эти интересы, замкнутые въ чисто — умственныхъ занятiяхъ, въ созерцанiяхъ, доступны немногимъ; для большинства же они должны совпадать съ интересами общественными, съ участiемъ въ публичной жизни.
Сдлавъ такое положенiе, г. Безобразовъ говоритъ:
"Въ деревн общественная жизнь сосредоточивается пока исключительно въ крестьянств, въ мiр, и только-что возникла въ мировыхъ учрежденiяхъ, гд она также ближе къ крестьянству, нежели къ помщикамъ. Въ публичныхъ интересахъ крестьянства помщики непринимаютъ пока никакого участiя; съ мировыми учрежденiями они соприкасаются почти исключительно по вопросамъ личнымъ и частнымъ. Вникните въ характеръ всей группы мировыхъ учрежденiй, и вы скоро убдитесь, что они держатся на почв крестьянскаго быта; ихъ корни, какъ ихъ низшiя инстанцiи, въ крестьянств. Иначе и быть не могло: потому только они могутъ держаться крпко, потому только ихъ корни здоровы. Мировыя учрежденiя — чисто публичныя учрежденiя, не вотчинныя, не сословныя, не бюрократическiя; они должны отыскать для себя основы въ той публичной жизни, въ томъ земств, какiя есть на-лицо. Публичная жизнь, безъ всякой примси сословныхъ и бюрократическихъ интересовъ, наиболе ей враждебныхъ, оказалась въ крестьянств, и на него пока оперлись новыя учрежденiя. Остается и другой груп народонаселенiя, если только дйствительно жизнь сдлалась ей постылою, примкнуть къ этой единственной сельской публичной жизни. Созданiе другой публичной жизни, другого земства, поверхъ, или помимо, или подл существующаго — невозможно. Два разнородныхъ публичныхъ быта, два замкнутыхъ круга земства не могутъ жить другъ подл друга: можетъ быть въ государств только одна публичная жизнь, одно земство и одна въ немъ система общественнаго управленiя… Остается примкнуть намъ къ существующему публичному кругу, и тогда надо идти на крестьянскую сходку, въ волостной судъ, надо приглашать волостныхъ старшинъ на мировой създъ! Тогда уже нельзя говорить, что намъ нтъ дла до мировыхъ учрежденiй: въ нихъ пробудились общественные интересы, безъ которыхъ жить невыносимо скучно. И нтъ ничего обиднаго идти на крестьянскую сходку… Ничего не можетъ быть обиднаго выиграть самому и помочь выиграть другому. Выигрышъ на сторон помщиковъ очевидный: исчезаютъ крпостное право, господская власть, помщичье влiянiе; взамнъ ихъ прiобртаются общественное влiянiе, публичная власть, публичное право. Крпостное право было гранью между двумя необходимыми членами одной стихiи земства, — слово, которое было позабыто и которое исторiя помнитъ."
Мы привели это размышленiе съ нкоторымъ сокращенiемъ, удерживая только главную мысль о будущей общности интересовъ всхъ сельскихъ обывателей; привели его съ желанiемъ, чтобы просвщенные сельскiе обыватели-собственники прочли его и приняли въ соображенье, к'aкъ мыслящiе люди смотрятъ на будущность ихъ сельской жизни и к'aкъ они вруютъ въ эту будущность. Изъ дальнйшихъ словъ скучающаго помщика видно, что имъ во многомъ мшаютъ ихъ привычки или врне — непривычки. Но это уже ихъ дло — сладить съ своими привычками. Сознанная цль одушевляетъ человка, и тутъ уже нетрудно овладть привычкой.
