Наши домашние дела полностью

По третьему вопросу — о значенiи повинностей натуральныхъ, неудобныхъ по трудности уравненiя — въ доклад между прочимъ излагаются затрудненiя, встрчавшiяся къ переложенiю этихъ повинностей на деньги. Говорится напримръ, что иногда представленiя о обращенiи на деньги натуральныхъ повинностей основывались не на дйствительномъ желанiи жителей, а на своекорыстныхъ видахъ мстныхъ начальствъ. "Повидимому (замчаетъ докладъ) централизацiя въ этомъ случа весьма мало вла къ цли: ближайшимъ средствомъ было бы наоборотъ — доставленiе мстнымъ жителямъ возможности выражать правильнымъ образомъ свои желанiя и нужды". Предполагается, что подобныя опасенiя, съ устройствомъ мстнаго хозяйственнаго управленiя на новыхъ началахъ, не будетъ имть мста. Но съ другой стороны замчаютъ, что и обратное стсненiе, т. е. переложенiе на деньги натуральныхъ повинностей противъ воли и желанiя мстныхъ жителей не должно быть допущено, потомучто въ нкоторыхъ мстахъ, гд трудно добываются деньги, натуральная повинность удобне.

Затмъ отдленiе останавливается на заключенiи, что "для соблюденiя всевозможной осторожности и постепенности въ разршенiи этого вопроса, можно ограничиться установленiемъ общаго начала, что натуральныя повинности должны быть постепенно обращаемы въ денежныя по усмотрнiю или ходатайству мстныхъ хозяйственныхъ учрежденiй, какъ органовъ земства".

Разршенiе четвертаго вопроса, въ общихъ чертахъ вытекающее само собою изъ предыдущихъ разршенiй, заключается потомъ въ изложенiи подробностей устройства управленiя повинностями, на которыхъ мы останавливаться не будемъ.

По поводу пятаго вопроса говорится объ излишней сложности правилъ и множеств формальностей нын дйствующаго порядка, и выражается мннiе, что "лучшимъ и дйствительнйшимъ контролемъ для земской повинности будетъ всегда контроль общественнаго мннiя подъ тою или другою формою. Въ этомъ соображенiи представляется полезнымъ, съ одной стороны подчинить вс распоряженiя по земскимъ повинностямъ хозяйственному надзору и поврк представителей той мстности, интересовъ которой касаются эти распоряженiя, съ другой — гласному и публичному обсужденiю общества чрезъ печать".

"Подобная гласность (говорится дальше) вызывается въ настоящее время единодушнымъ отзывомъ общественнаго мннiя и неоднократно выраженными желанiями дворянскихъ собранiй; она признавалась полезною уже издавна; еще въ 1811 году правительство выражало свое сочувствiе къ этой мысли, постановивъ, что свднiя о земскихъ сборахъ должны быть "предаваемы тисненiю и публикуемы во всеобщее свднiе" (учр. мин. фин. ст. 285).

Остается шестой вопросъ. Здсь мннiе отдленiя комиссiи можно выразить въ весьма немногихъ словахъ: оно допускаетъ нкоторое участiе земскихъ хозяйственныхъ учрежденiй какъ въ составленiи смтъ, такъ и въ надзор за исполненiемъ и въ разсмотрнiи отчетности по государственнымъ повинностямъ. Но недлая конечно изъ этихъ учрежденiй какихъ-нибудь ревизiонныхъ или иныхъ инстанцiй, отдленiе придаетъ имъ только значенiе "органовъ мстнаго общества, могущихъ правильно и сознательно выразить общественное мннiе о томъ или другомъ хозяйственномъ вопрос". И здсь также отдленiе полагаетъ необходимымъ "приданiе этого рода дламъ печатной гласности".

Въ заключенiи доклада изложены, въ двадцати пунктахъ, предположенiя объ устройств земскихъ повинностей. Объ этихъ пунктахъ читатели совершенно безошибочно могутъ судить по тмъ соображенiямъ и мыслямъ, которыя привели мы. Намъ остается повторить слова доклада, что успхъ этихъ предположенiй будетъ конечно зависть отъ будущаго устройства земскихъ хозяйственныхъ учрежденiй. Если оно сойдется въ дух и направленiи съ настоящими предположенiямъ, то благiя послдствiя преобразованiя кажется не могутъ подлежать сомннiю.

Нын дйствующiй уставъ о земскихъ повинностяхъ составленъ назадъ тому только десять лтъ, и тогда онъ нетолько самимъ составителямъ, но и многимъ исполнителямъ безъ сомннiя казался созданiемъ стройнымъ, прямо ведущимъ къ цли и общему, земскому благу… Нкоторымъ должно было такъ казаться, но иные видли можетъ-быть и не общее, а только частное благо… Это напоминаетъ намъ одинъ анекдотическiй разговоръ, происходившiй гд-то между какимъ-то техническимъ чиновникомъ и мстнымъ обывателемъ, купцомъ или кмъ-то въ этомъ род.

Купецъ. Вотъ деньги-то сбираютъ, а заставляютъ тонуть по колно въ грязи. Гд он, мостовыя-то? А вдь деньги собраны давно.

Чиновникъ. А теб что за дло?

Купецъ. Какъ что за дло? Деньги-то чай наши?

Чиновникъ. Кто теб сказалъ, что ваши?

Купецъ. Да чьи же? ваши чтоль?

Чиновникъ. Он были ваши, когда были у васъ въ карман; а когда поступили въ руки казны, то уже стали не ваши…

На этомъ разговоръ и остановился. При послднихъ словахъ купецъ, говорятъ, снялъ шапку какъ-будто съ цлiю почесать въ затылк, въ сущности же потому только, что почувствовалъ въ душ почтительную робость.