Поговоримъ лучше о газетѣ «День». Наша скорая, горячая, гордая своимъ внутреннимъ жаромъ, но необдуманная критика встрѣтила это изданiе площадною бранью, чуть не похоронила его въ самый день рожденiя, даже придумала для него извѣстныя отдѣленiя… и ошиблась. «День» съ каждымъ нумеромъ своимъ обращаетъ на себя все болѣе и болѣе вниманiя. Мы намѣрены поговорить и поспорить съ нимъ в особой статьѣ въ отдѣлѣ «критики», а теперь приведемъ нѣсколько образчиковъ его мнѣнiй, которыя вмѣстѣ съ тѣмъ и очень кстати представятъ тѣ задачи, которыя прошедшiй годъ оставилъ для будущаго разрѣшенiя, а также представятъ то положенiе, въ которомъ нѣкоторыя дѣла сданы старымъ годомъ новому, т. е. до чего мы по этимъ дѣламъ додумались… Начнемъ съ того мѣста, гдѣ духъ нетерпимости, о чемъ мы уже говорили въ одной изъ статей нашихъ еще слышится въ этой газетѣ, но изъ-за него уже поднимается твердый голосъ, одушевленный здоровой мыслью. Это-то мѣсто, гдѣ говорится о нѣкоторыхъ доктринахъ, выработанныхъ и «отшлифованыхъ» по европейскимъ началамъ, доктринахъ, которыя, замкнувшись въ данной теорiи, не хотятъ признавать требованiя жизни и духа, тѣхъ требованiй, которыхъ не вмѣщаетъ въ себѣ ихъ отшлифованая теорiя. Рѣчь такимъ образомъ идетъ въ защиту жизни, въ защиту живого народнаго духа.
"Какъ бы ни продолжали — заключаетъ одну изъ статей своихъ «День» — закупориваться отъ свѣжаго воздуха, вѣющаго отъ жизни, пробудившейся въ русскомъ народѣ, свѣжiй воздухъ возьметъ свое и вывѣтритъ залежалыя, затхлыя, отвлеченныя доктрины. Остается надѣяться, что тѣ изъ нашихъ "жрецовъ науки", которые уже умиротворились и успокоились въ своемъ жреческомъ званiи, высвободятъ наконецъ сами науку на вольный божiй свѣтъ, пустятъ свѣжiй, вольный воздухъ въ свой душный и тѣсный храмъ, растворятъ настежъ окна и двери; раздвинутъ, если нужно, и самыя стѣны храма, и поймутъ, что только освободясь от всякаго духовнаго и умственнаго рабства предъ послѣднимъ словомъ науки вообще и западной науки въ особенности, только признавъ за русской народностью право на самостоятельную духовную и умственную дѣятельность, только проповѣдью духовной свободы, живого знанiя и любвеобильной мысли — будутъ они въ состоянiи направить къ плодотворной работѣ молодыя русскiя силы." ("День" № 5)
Нельзя не согласиться, что въ этихъ словахъ больше фразъ, чѣмъ дѣла, но и въ этихъ фразахъ видно какое-то раздражонное, непрiятное и
Все это прекрасно, и мы первые сочувствуемъ этому; но вѣдь нельзя же одной строкой похерить то, чтó созидала жизнь втеченiе полутора вѣка? Но переходимъ къ исчисленiю задачъ, которыя прошедшiй годъ, устами «Дня», передаетъ къ будущему разрѣшенiю:
"Вопервыхъ вопросъ крестьянскiй… О необходимости его развязки настоятельно свидѣтельствуетъ современное положенiе дѣлъ въ Россiи.
"Вовторыхъ вопросъ дворянскiй… (разумѣется тѣсно связанный съ первымъ).
"Втретьихъ вопросъ объ отношенiяхъ государства къ правиламъ самой жизни общественной, и дѣятельности государственной — къ самодѣятельности общественной…
"Вчетвертыхъ вопросъ о свободѣ совѣсти и ея выраженiи въ словѣ…
"Впятыхъ вопросъ о народномъ образованiи. Народъ жаждетъ знанiя; потребность грамоты проснулась въ немъ съ необъятною силою. Чтó въ состоянiи предложить мы ему изъ нашего темнаго хаоса противорѣчивыхъ, невыработанныхъ доктринъ, теорiй и отрывочныхъ понятiй? Какихъ учителей дастъ ему среда, давно отъ него оторвавшаяся, чуждая ему по новымъ преданiямъ и по развитiю? Этотъ вопросъ тѣсно связанъ съ вопросомъ:
"объ отношенiи нашего образованнаго общества и нашей положтельной дѣятельности къ нашей народности и къ пробуждающейся дѣятельности самого народа. Здѣсь намъ грозитъ новое, страшное зло:
