Выходъ изъ этой дилеммы предлагается въ статьѣ г. Д. Самарина: Уставная грамота, помѣщенной всѣдъ за вышеприведенными словами. Г. Самаринъ, для примиренiя помѣщичьихъ интересовъ, основанныхъ на юридическомъ правѣ, съ бытовыми воззренiями народа, полагаетъ достаточнымъ, чтобы повинности или оброкъ за пользованiе землею, оставаясь въ томъ же размѣрѣ, перестали быть повинностями за пользованiе землею и вносились бы не помѣщику, а в казну, какъ подать и вмѣстѣ съ податью; а помѣщики были бы вознаграждаемы изъ казны ежегодною рентою. Такимъ образомъ оброкъ, платимый крестьянами, проходя чрезъ казну, такъ-сказать измѣнился бы въ самомъ принципѣ.
Редакцiя «Дня», невдаваясь сама въ обсужденiе мысли г. Самарина, изъявляетъ желанiе, чтобы приняли это на себя другiе, разумѣется хорошо знакомые съ дѣломъ.
Слѣдуетъ потомъ размышленiя по второму вопросу, тѣсно связанному съ первымъ, или лучше — неизбѣжно вытекающему изъ него:
"… Крестьянское дѣло есть въ тоже время и дворянское дѣло: оно въ ровной степени затронуло интересы крестьянъ и помѣщиковъ, оно сдвинуло оба сословiя съ ихъ вѣкового подножiя… Дворянство на западѣ, въ обстоятельствахъ подобныхъ нашимъ, во все не задавало себѣ тѣхъ тревожныхъ вопросовъ о своей судьбѣ, какими смущается теперь дворянство у насъ въ Россiи. Почему же это такъ?.. Отчего могъ родиться вопросъ: что такое русское дворянство въ настоящее время? И чтò же такое въ самомъ дѣлѣ теперь — русское дворянство?"
Для разъясненiя этого вопроса надо было заглянуть въ исторiю, и исторiя показала, что "люди въ Россiи дѣлились нестолько по происхожденiю, сколько по наслѣдственному роду занятiй; " что народъ и дружина, служилое и земское сословiе — составляли главное дѣленiе населенiя въ древней Руси, и въ основанiи этого дѣленiя лежало то же начало, т. е. родъ занятiй, а также и отношенiе ихъ къ государству; что земля жила обычаемъ, подъ закономъ общиннаго быта и общиннаго владѣнiя: дѣятельность ихъ была личная, равно какъ и отношенiя къ власти; землю получали они отъ государя, за службу и вмѣсто жалованья, въ личное пользованiе и владѣнiе, въ пожизненное или потомственное. Далѣе исторiя указала на два событiя, недавшiя возрасти и укорениться сословному значенiю служилыхъ людей: табель о рангахъ отняла у нихъ генеологическiй или аристократическiй характеръ, открывъ къ нимъ доступъ лицамъ другихъ непривилегированныхъ сословiй, а указъ Петра III о вольности дворянства, предоставившiй дворянамъ право не служить, отнялъ у сословiя одинъ изъ его сщественнѣйшихъ признаковъ. Другой (и послѣднiй) существенный признакъ оставался въ своей силѣ до нашихъ временъ. Наконецъ "19-ое февраля 1861 года уничтожило на вѣки вѣковъ крѣпостное право, а съ нимъ и существеннѣйшiй признакъ дворянскаго достоинства, т. е. привилегiю…"
"Распущенная дружина обращается домой, въ земство, и вноситъ въ него новые элементы. Въ земствѣ мы видимъ или скоро увидимъ два начала, двѣ бытовыя стихiи: начало общины и начало личности, начало общиннаго поземельнаго владѣнiя и начало личнаго поземельнаго владѣнiя, общинниковъ-крестьянъ и личныхъ землевладѣльцевъ, большинство которыхъ едвали не исключительно составляютъ нынѣшнiе дворяне. Другихъ дѣленiй намъ не предвидится." ("День" № 8)
"Дворянамъ необходимо (продолжаетъ «День» въ слѣдующемъ 9 No) опрѣделить себѣ самимъ, чтó они такое и чѣмъ могутъ быть, пристроить себя, отыскать себѣ почву и фундаментъ общественный." Внѣ этой главной задачи, по мненiю «Дня», всѣ вопросы, разсужденi и соображенiя преждевременны и не могутъ быть, даже въ теорiи, ни правильно постановлены, ни правильно разрѣшены… "приписка дворянина, какъ дворянина, къ волости невозможна, или по крайней мѣрѣ будетъ явленiемъ насильственнымъ, искуственнымъ и нисколько не плодотворнымъ. Точно также безполезно было бы теперь соединенiе выборныхъ отъ всѣхъ сословiй для контроля земскихъ повинностей, пока еще не рѣшонъ самый вопросъ о соловiяхъ, пока крестьяне и помѣщики не развяжутся между собою, пока раздѣляютъ ихъ преданiя о полноправности одного и безправiи другого соловiя."
