Остановясь на этихъ двухъ пунктахъ, взятыхъ изъ статьи Педагога, обозрѣватель «Иллюстрацiи» разсуждаетъ такъ: "Почему именно, говоря о необходимости очистить неразвитый умъ отъ предразсудковъ, у насъ считаютъ исключительно целебнымъ средствомъ противъ этого недуга — науки естественныя? Эти науки разгоняютъ мракъ только въ пониманьи явленiй мiра физическаго. Между тѣмъ какъ въ бытѣ человѣка необразованнаго самую важную, самую злокачественную роль играютъ предразсудки относительно явленiй жизни общественной, а противъ предразсудковъ такого рода естествовѣдѣнiе такъ же безсильно, какъ безсильны ворожба и нашоптыванье противъ законовъ физической необходимости. Ложныя понятiя о силѣ и значенiи гражданскаго закона, о строѣ государственнаго организма, о правѣ личности и собственности, о податяхъ и налогѣ, о требованiяхъ общественнаго благоустройства и благочинiя, объ условiяхъ вмѣняемости правонарушенiй и справедливости суда и расправы, — ложныя понятiя о такихъ предметахъ суть предразсудки, въ сравненiи съ которыми народныя повѣрья о домовыхъ, кикиморахъ и вѣдьмахъ, о колдунахъ, ворожеяхъ и нашоптываньяхъ получаютъ значенiе безвреднаго для здравой критики искаженiя историческихъ событiй въ народныхъ пѣсняхъ и былинахъ.
"То развитiе патрiотическаго духа, которое обыкновенно выставлялось цѣлью начальнаго преподаванiя исторiи и географiи, всегда ограничивалось напыщенностью преподаванiя и безполезнымъ щекотаньемъ молодыхъ мозговъ; а въ настоящее время такая цѣль преподаванiя становится въ разрѣзъ истинному смыслу науки, которая, непридавая голымъ фактамъ исторiи и географiи самостоятельнаго значенiя, смотритъ на нихъ только какъ на матерьялы для разъясненiя явленiй общественной жизни. Поэтому для человѣка, непонимающаго основныхъ условiй этой жизни, краткiе начатки исторiи и географiи не могутъ дать истиннаго свѣта, не могутъ не привести его къ предразсудкамъ, какъ необходимому послѣдствiю знакомства съ явленiемъ, оторваннымъ отъ цѣлой системы явленiй того же рода."
Заключая изъ всего этого, что въ наукѣ права должно находить свое оправданiе и основу преподаванiе исторiи, географiи и статистики, обозрѣватель «Иллюстрацiи» прибавляетъ однако слѣдующую необходимую оговорку: "Такое притязанiе, въ отношенiи народныхъ школъ, въ настоящую минуту было бы притязанiемъ преждевременнымъ, невозможнымъ; но оно должно войти въ планъ общей системы народнаго образованiя, начиная съ университетовъ и оканчивая пока институтами, въ которыхъ предполагается приготовлять учителей для народныхъ училищъ."
Что касается собственно до народныхъ училищъ и вообще способовъ первоначальнаго народнаго образованiя, то и по этому предмету въ предыдущемъ 231 No той же «Иллюстрацiи» встрѣтилась намъ неменѣе свѣтлая мысль, высказанная по поводу помѣщенной въ прибавленiи ко второй книжкѣ "Творенiй святыхъ отцовъ" и перепечатанной потомъ въ 30 No "Соврем. Лѣтописи" статьи, въ которой между прочимъ сказано: "Пускай право обучать народъ будетъ предоставлено желающему; но духовенству поставьте это въ непремѣнную обязанность и облегчите ему средства къ исполненiю этой обязанности." На эти слова обозрѣнiе «Иллюстрацiи» замѣчаетъ:
"Слова: "поставьте духовенству въ непремѣнную обязанность обучать народъ" имѣютъ такое значенiе, какъ-будто этой обязанности до настоящаго времени не лежало на духовенствѣ, а возложить ее надо особымъ закономъ или предписанiемъ. Между тѣмъ никогда ни одинъ пастырь церкви не отказывался отъ прямой и важнѣйшей своей обязанности — просвѣщать ввѣренную ему паству въ истинахъ вѣры, въ божественномъ ученiи Спасителя. И возможно ли быть истиннымъ пастыремъ церкви, незаботясь о томъ, умѣютъ ли его духовныя дѣти молиться, исповѣдывать догматы своей вѣры, искать свѣта и утѣшенiя въ божественномъ откровенiи? Можно оправдываться въ неисполненiи этой непремѣнной обязанности неохотою учениковъ, недостаткомъ времени и средствъ; но ожидать особаго предписанiя гражданскаго закона тамъ, гдѣ есть высшiй божественный законъ, для учителей вѣры — невозможно."
Нельзя не чувствовать уваженiя къ такому свѣтлому, младенчески-чистому взгляду автора, недопускающаго даже возможности, чтобы хоть одинъ пастырь отказался отъ обязанности просвѣщать ввѣренную ему паству. Но что безъ исполненiя этой обязанности нельзя быть истиннымъ пастыремъ церкви, и что странно и неумѣстно было бы пастырю ждать въ такомъ дѣлѣ особаго предписанiя гражданскаго закона, — этого-то кажется уже никакъ нельзя оспаривать; а между тѣмъ люди, говорящiе о возложенiи на духовенство такихъ-то и такихъ то обязанностей, какъ-будто оставляютъ безъ вниманiя или совсѣмъ не сознаютъ этой простой и неоспоримой истины. Но мысль обозрѣвателя вполнѣ заканчивается слѣдующими словами:
