Как же тяжело ей было вспоминать о той встрече между братьями и сестрами. Битву с ходоками она хотела переждать в Винтерфелле, в родном доме, но «на ее руках была кровь Рикона», она была «предательницей», «болтоновской подстилкой». Ох… Как бы ей хотелось рассказать о том, что она тогда выслушала от родного брата, проклинавшего ее, называвшего самыми последними словами, а она стояла, краснела, видя упрек в каждой паре глаз, смотревшей на нее, и не знала, что ответить. Она чувствовала себя такой беззащитной тогда.
Рамси бы ее не понял. Рассказывать ему было бессмысленно. Бессмысленно было ожидать сочувствия от человека, послужившего причиной ее опалы, и все же… на какую-то поддержку она могла рассчитывать.
Девушка подняла руки, вытаскивая заколку, сдерживавшую рыжие волосы на затылке, и откинувший в сторону сапог Рамси, украдкой подглядывавший за женой, все понял. Санса Болтон развернулась, тихо подошла к мужу и, усаживаясь к нему на колени, провела рукой по темным волосам. Пахло от нее вкусно, да и выглядела она отменно, спрятавшись в многослойных кружевах. В этом Рамси всегда считал себя счастливцем — ему и вправду досталась красивая женщина, капризная и своевольная. Сорвав с мягких губ первые поцелуи, крепко ухватив ее за запястья, он отстранил девушку от себя.
— Смотри-ка. После писем из Винтерфелла между ног у тебя свербит с двойной силой. Нет-нет, — перехватил он ее замахнувшуюся для пощечины руку.
Санса попыталась встать с колен, но ее крепко держали. Леди Болтон вцепилась когтями в удерживавшую ее руку. Она отбивалась и злилась еще больше от смеха мужчины, издевавшегося над ней всю ее жизнь.
— Как знаешь, — выпустил ее наконец-то Рамси, оглядывая с ног до головы. Как же забавно она дышала от ярости, испепеляя его одним взглядом. — Уф. Прям убила бы… Хм-хм. У меня для тебя подарок, — встал он с кровати, приближаясь к пятившейся от него уязвленной леди. — Муж ведь должен делать подарки своей жене?
— Даже не хочу знать, какую гадость ты задумал.
— Хм. Повернись, — поводил он пальцем в воздухе, но Санса его не послушала, вглядываясь в голубые глаза, полные безумия. — Что? Боишься?
— Нет, — процедила леди Болтон, поворачиваясь спиной к мужу, чего очень не любила делать.
С ее спины откинули волосы, и она инстинктивно зажмурилась. Напрасно. Бастард, видимо, взмахнул руками, и на ее грудь легло что-то холодное и тяжелое. На шее Санса почувствовала тонкую холодную цепочку, и недоверчиво нащупала медальон. Это был черный обсидиан, ограненный ровной квадратной пластиной. Несчастный камень был крепко стиснут иксообразным крестом, висевшим на нескольких звеньях, отходивших от основной цепи, застегнутой на шее, а в самом кресте Санса увидела четыре маленьких кинжала, соединявшихся острием в середине. Чего еще можно было ожидать от Рамси Болтона, но все же, выделанное серебро, украшенное черным камнем, ей понравилось.
— Так и думал, — остался довольным реакцией жены черный лорд. Ухватив за нужную ленту, бастард потянул завязку ночной рубашки, и кружево упало на пол.
Обнаженная Санса обернулась. Рамси вытаскивал откуда-то веревку, и на удивленный взгляд жены широко улыбнулся.
— Тебе понравится, — стал он связывать ей руки перед собой, и на ее протест лишь добавил. — Ты же… Не боишься?
С близлежащего стола полетели прочитанные письма. На тонкую шею легла рука, повелительным жестом приказывая лечь, и она почему-то послушно уперлась локтями в столешницу. Громко клацнул серебрянный крест по дереву.
По телу гуляли руки. Бастард мял ее бедра, пристально рассматривая полюбившиеся части жены, словно не насмотрелся за все эти годы. Все эти разговоры о пытках сделали свое дело, и ему захотелось немного поиграть.
Раздался шлепок. Санса дернулась, почувствовав несильный удар по бедру, но ее вновь прижали к столу. Снова раздался шлепок, и тут леди опять взбунтовалась. Ее подмяли под себя. Плечо прожег поцелуй, а рука мужа проскользнула между девичьих ног.
— Смотри-ка. Тебе это определенно нравится.
Леди Болтон хотела что-то сказать, но ее укусили за ухо, да и она сама чувствовала предательскую влагу между ног. Она чувствовала, как он вошел в нее. Чувствовала его в себе. Чувствовала каждое движение и как кровь приливала к лицу.
Порой ее стоны прерывались звуком шлепка, отдававшиеся судорогой внизу живота, и Санса уже не сопротивлялась, окончательно отдавшись в руки мужа.
Его движения стали интенсивней. Миледи больше не сдерживалась. Пожалуй, не полагало себя так вести высокорожденной леди, но она, в конце концов, была женщиной, и, когда кончивший, он улегся на нее, Санса дышала так же тяжело.
— Фух. Надеюсь, теперь ты не будешь нудить про то, что нас не позвали на съезд высокородных свиней? — сказал он, напоследок поцеловав жену в затылок.
— Развяжи руки. — Миледи не улыбалась, но в тоне ее голоса слышались совершенно другие нотки, и захотевшему ее поцеловать бастарду она ответила.
