— Ты нас любишь?
— Разумеется, — ответил идеальный папочка.
— Всех?
— Да. Даже слюнявого лягушонка, — добавил лорд Болтон чуть тише, говоря это больше потому, что должен сказать.
— Я тоже тебя люблю. И маму, и Бальтазара, и Райнара, — сказал Рогар, наконец-то улыбнувшись. Он довольно смотрел на отца, и Рамси вновь задумался о словах своей жены. Дети его любили инстинктивно, создавая иллюзию того, что он кому-то на этом белом свете нужен не за что-то, а просто так. Он сам всегда тянулся к отцу, но… для отца он был бастардом. Со своими детьми, хоть порой они его и раздражали, Рамси хотел быть другим. Утомительно, но порой забавно. К тому же, с детьми лорду можно было подурачиться, что ему особенно нравилось.
— Бальтазар! — Оттолкнув через силу дверь, в комнату вошел старший сын лорда Болтона. Он всегда знал, где искать своего брата. На его лице бастард увидел красные полосы, местами уже смазанные.
— Что у тебя с лицом?
— Я нарисовал свеклой шрамы. Как у тебя! Вонючка уснул, — доложил он Рогару.
— У! — втянулся в игру детей бастард. — И кто же это?
— Вонючка?
— Да?
— Райнар. Он как навалит кучу, так беги все живое! — начал шпион свой доклад, вытирая нос рукавом.
— Вам придется придумать брату другое прозвище.
— Почему?
— Оно уже занято. Хм-хм, — вспомнил о чем-то лорд Болтон. Рассматривая своих сыновей, довольный мужчина видел свое продолжение. Не во всем пока, но он же умеет воспитывать Болтонов. — Хотите услышать историю о настоящем Вонючке? — спросил он, и мальчики закивали, часто задышав. — Идем. Нужно взять один ключик у старика Кроу.
Позже в поисках своих старших детей Санса блуждала по коридорам замка. Проходя мимо пыточной, она увидела приоткрытую дверь, выпускавшую мягкий лучик света, и там обнаружила свое счастливое семейство.
На кушетке сидел Рамси, по бокам от него — дети. Под присмотром отца компания пустилась в разгул и веселилась напропалую. Тяжелая металлическая подставка с огнем была поставлена прямо перед ними, и до Сансы доносился дух коптившегося мяса. Держа длинные жгуты, ее мальчики под чутким руководством отца жарили над огнем нанизанные колбаски. Воспитание леди Болтон взбунтовалось мгновенно. Ей хотелось вмешаться, чтобы пресечь дурную манеру тотчас же, ведь лорд не должен жарить мясо над светильником, но…
Рамси о чем-то рассказывал своим детям, поворачиваясь то к одному, то к другому сыну, и те периодически заливались смехом или же просто слушали его так, словно лорд Болтон вдруг оказался потрясающим оратором.
Материнское сердце тлело внутри, словно излучавший тепло уголек, и при взгляде на Рамси Болтона ничто не изменилось. Он становился порой сам как большой ребенок, и только она знала, насколько ужасный монстр прячется за его беспечностью и ребячеством.
Санса ничего не сказала, снова посмотрев на тени, отбрасываемые огнем на болтоновское распятие, покрывшееся пылью. А если он рассказывает им о пытках? Они же еще мале… Так нужно — успокоила себя она, и все же ей было очень неспокойно. Они Болтоны, и волчьей крови в них мало. Вечно невинными детьми они не будут, а как защитить себя должны будут научиться, утешил ее внутренний голос, и она, еще немного постояв на пороге, ушла, радуясь что ее дети счастливы.
====== Гром ======
Когда Рамси вернулся в спальню, Санса стояла у камина и, сложив перед собой руки, внимательно смотрела на плясавшие языки огня. На столе лежали многочисленные письма, на днях принесенные воронами. В комнате пахло сожженной бумагой, и бастард, принюхавшись, догадался о послании, связанном либо с Джоном, либо с Винтерфеллом. Его женушка взяла дурацкую привычку сжигать то, что он, согласно ей, не должен был прочитать, но его ведь просто так не проведешь.
— И что нам пишут?
Девушка словно не сразу заметила возвращение мужа. Выглядела она очень потерянной и апатичной. Видимо, это как-то объясняло то, что некоторые письма с печатками других северных домов остались вовсе непрочитанными.
— Из… Винтерфелла, — тихо проговорила она, но от ее похоронного тона мужчина только развеселился.
— О-о. Зима опять близко? Хм-хм. Ну хоть ночи станут длиннее.
— В Винтерфелле устраивают праздник. Созывают всех лордов. Всех… — повторила она.
— Кроме нас, — продолжал язвить лорд Болтон, усаживаясь на кровать.
Письма из Винтерфелла он терпеть не мог. Санса после них становилась заторможенной как в первую ночь и не сразу приходила в себя. Еще мужчина не выносил писем с Таргариеновской меткой, благо приходили они редко.
— Моя милая женушка от этого стала кислей лимона?
Леди Болтон закрыла глаза. Письмо написала ей Арья, открыто признаваясь, что ее мнение о том, что она хотела бы видеть черных лордов среди приглашенных, по крайней мере сестру с племянниками, «упрямым бараном-Браном» не учлось. Среди неловких строк родной сестры леди Болтон видела, что между оставшимися в Винтерфелле Старками существовали размолвки, и об обитателях Дредфорта в Северной цитадели не забывали.
