Наши секреты полностью

Джош дождался, пока Ким уйдет, и помолчал еще немного, прежде чем заговорить:

– Ты в порядке?

– Да… прости за это, – сказала я, махнув рукой в сторону двери, за которой скрылась

обиженная Ким. – Мне не следовало грубить ей. Это было неправильно.

– Я не об этом. – Он шагнул ближе и медленно повторил свой вопрос: – Ты. В порядке?

– Да… нет… То есть… – я замялась, не зная, как ответить.

Мое плечо больше не болело, и почти все синяки пожелтели. Левое запястье было все еще

загипсовано, а над правым глазом – там, где был шов, – остался красный след. Но в остальном все

было хорошо.

Во всяком случае, физически.

– Я в порядке.

Джош кивнул, но не шевельнулся, лишь переместил вес рюкзака на другое плечо, все так же

глядя на меня.

– Чего тебе? – спросила я.

– Твоя сестра… Элла обычно сидела здесь, – сказал он, бросив рюкзак на пол, и чуть

пододвинул меня, чтобы взобраться на подоконник рядом.

Он взял в руки блокнот, в котором я рисовала, и машинально пролистал к задней обложке.

Посмотрел на рисунок, сравнивая его с живой, дышащей версией, сидящей рядом.

– Неплохо, – сказал он, затолкав его в свою сумку. – Небольшие проблемы с тенями, но,

думаю, у тебя давно не было практики.

Козел! С тенями все было почти идеально. Я хотела поспорить с ним, но быстро остановила

себя и подыграла.

– Ага, около четырех лет. Я не брала в руки карандаш со средней школы. У нас Элла

рисовала. Не я.

Он качнул головой, словно поощряя меня продолжать.

– Я знаю. Поверь мне, я знаю.

– Думаешь, ты все знаешь об Элле?

– Думаю, что да. Кстати, сюда она приходила, когда была расстроена или пыталась

спрятаться.

Я выругалась про себя. Я знала это. Возможно, именно поэтому я и сидела здесь. Здесь было

безопасно. Привычно.

– И что? – сказала я, пытаясь звучать равнодушно. – У нас с сестрой было много общего. Мы

были близняшками. Идентичными близняшками.

Джош хмыкнул. Раньше меня всегда смешил этот его хмык в стиле «кого-ты-пытаешься-

обдурить». Теперь же он меня просто взбесил.

– Насколько я вас знаю, это не так. Разные друзья. Разные уроки. Все разное. Наверняка,

ДНК у вас одинаковая, но на этом все.

Он отодвинул меня от стены, к которой я прислонилась, глядя на бежевый бетонный блок

позади меня. Я проследила за его взглядом, уже зная, что увижу.

– Знаешь, это она нарисовала, – сказал он, приблизившись ко мне, чтобы получше

рассмотреть рисунок, который я набросала на стене в наш первый учебный год. – В первый день

нашего знакомства, в тот день, когда ты нас познакомила. Я нашел ее здесь, она рисовала на стене

после уроков. Я решил, что она плакала, но она упиралась и говорила, что это не так. Говорила,

будто красные глаза у нее из-за аллергии.

Я услышала смех в его голосе, когда он вспоминал придуманную мною отмазку. Я плакала.

Мне было больно и одиноко. Я была растеряна.

– Я спросил ее, в чем дело, а она ничего не ответила. В конце концов, я заставил ее

рассказать мне.

– Что она сказала? – спросила я, уже зная ответ.

– Ты. Она не могла понять, почему ты так поступила, почему больше не хотела общаться с

ней, – сказал Джош.

66

LOVEINBOOKS

Я пожала плечами. Он был прав – тогда я не понимала. Все еще не понимаю, наверное. Я

просто научилась не переживать из-за этого так сильно.

– Я сказал ей, чтобы она не заморачивалась на этом, Алекс вел себя так же, но она никогда

не переставала заботиться о тебе и беспокоиться, что ты о ней подумаешь. Она всегда старалась

сделать твою жизнь проще. Даже в ночь аварии… Элла приехала за тобой, все бросила и приехала

забрать тебя, когда ты позвонила.

– Как бы там ни было, – сказала я, спрыгнув с подоконника.

Сидя и слушая, как он медленно вскрывает мои раны, я вспоминала о том, кем я была, но это

не могло мне помочь.

Я спустилась на пару ступенек, когда он остановил меня, ухватив за плечо. Я позволила его

руке задержаться там, позволила себе понежиться в его такой знакомой теплоте, прежде чем

стряхнуть его руку. Меня затрясло, мелкая дрожь страха наполнила тело. Я не обернулась, чтобы

посмотреть в его глаза. Не потому что боялась или чувствовала себя виноватой, а потому что знала,

что он видит меня насквозь.

– У меня урок.

Мне потребовалось столько сил, чтобы сказать эти три слова, и все равно мой голос звучал

слабо… надломлено.

– Она была моим лучшим другом, – сказал он мягко. – Возможно, я знал ее лучше нее самой.

– Что ты пытаешься сказать?

Он колебался, я слышала, как он вздыхает, будто осторожно взвешивая свои слова.

– Ничего, но если ты когда-нибудь захочешь поговорить о ней… вспомнить, кем она была, и

что я в ней любил, не ходи к Алексу. Поговори со мной.

Я знала, что будет трудно – притворяться кем-то другим. Мне пришлось бы быть настороже,

следить за тем, что говорю и как одеваюсь, и отвечать неправильно на вопросы, чтобы поддерживать

среднюю успеваемость Мэдди в школе. Но, в конце концов, – и я убедила себя в этом – дело того