Бывают дни, когда звезды осознают, что ты существуешь, и решают помочь именно
29 ноября звезды сложились так, что Корин получила много новостей, которые существенно ускорили перемены в траектории ее жизни.
В то утро, когда она причесывалась в ванной комнате, Малколм толкнул дверь и встал на пороге, вытянувшись в струнку. Корин обернулась. В светлых глазах ее сына появилась тень, от которой Корин заледенела.
– Не было никакой белки.
Она опустилась перед ним на колени.
– За чем же ты побежал?
– За своим мячиком. Но я сказал полицейскому, что он был не мой.
– Почему?
Мальчик пожал плечами.
– Почему ты ничего не сказал?
– Папа запретил мне брать мяч на улицу, – прошептал Малколм, обнимая Корин за шею. – Ты ведь ему не расскажешь, правда?
– Обещаю. Я ему никогда ничего не расскажу.
Корин всегда следила за тем, как Джек ведет себя с детьми. Она ни разу не видела, чтобы он поднял на них руку. Он был суровым и строгим, но справедливым со своими детьми. Однако в то утро Корин поняла, что она забыла нечто важное. Она забыла посмотреть, что в глазах ее сына. И то, что она увидела – эта тень, – ее поразило.
– Ты об этом хотел поговорить в Лондоне в ванной комнате?
– Да.
Корин получила первый удар током за этот день. Она почувствовала себя виноватой. Слепой. Эгоистичной. Малколм очень долго скрывал свою ложь. Это означало, что Джек, так или иначе, внушал ему страх. Потому что эта тень не была боязнью того, что его отругают, это было что-то куда более мрачное. Намного мрачнее того, что представляла себе Корин. Она посмотрела сыну в глаза и пообещала, что будет его защищать. Всегда. Малколм снова прижался к ней, потом побежал одеваться, потому что в этот день в школу должен был приехать клоун с машиной, выдувающей большие шары.
– Ты мне расскажешь?
– Да.
– Всё?
– Да, мамочка.
«Как нам из этого выбраться?»
Второй удар током она получила вскоре после того, как отвела Малколма в школу, а Дейзи – в ясли. Корин зашла в супермаркет по соседству, здесь всегда продавали французский хлеб и разнообразные зарубежные газеты. В том числе и «Таймс», благодаря которой Джек мог бахвалиться в офисе, рассказывая, какую прекрасную статью написал
Корин нравилось заходить в этот магазин. Само собой разумеется… Она взяла два багета, свежую спаржу и газету, потом прошла на кассу, думая о Малколме. Криста спала в переноске в виде шарфа, которую ей подарил муж. «А Дейзи? Она тоже боится?» Корин остановилась у пешеходного перехода, открыла газету, перевернула первую страницу, вторую, третью, четвертую, пятую и застыла на тротуаре.
Целую страницу занимала большая статья и две фотографии. Она посмотрела в конец текста и прочла имя автора: «Тим Бентон». Сердце пропустило удар. Одновременно с этим она сказала себе: «Значит, моему брату это удалось» и «Я хочу снова увидеть Кайла». Эта вторая мысль вырвалась прямиком из ее сердца и заставила закрыть газету. Корин покраснела от того, что сформулировала эту идею,
Корин перешла через улицу и позволила ветру откинуть волосы назад. Он пах океаном и дальними странами. Он пах путешествиями и солью. Он придавал вкус ее жизни… Прогонял ее черные мысли, как ненужные облака, и неяркое солнце этого ноябрьского дня неожиданно засияло.
А тут еще и женщина-почтальон передала ей почту из рук в руки. Обычно, и это происходило уже более четырех лет, эта женщина, похожая на тень, в просторной, не по размеру форме, просто бросала письма в почтовый ящик. Корин прибавила шаг, чтобы забрать у нее конверты, и поблагодарила за ожидание.
– Хорошего вам дня, миссис Брэнниган.
Корин увидела английскую марку на первом же письме, адресованном
«Неужели? Нет. Это невозможно…»
Она запретила себе думать о чем-либо вообще. Закрыла бронированную дверь. Уложила Кристу в переноску в гостиной и надорвала конверт, не удосужившись снять пальто. Листок был сложен вчетверо. Корин, дрожа, прочла несколько слов, нацарапанных крупными толстыми буквами в самом центре страницы.
Послание, отправленное портье гостиницы неделей раньше, сохранило энергию, с которой оно было написано. Когда Корин вслух произнесла «Сиуатанехо», ей показалось, что Мэри стоит рядом с ней в этой белой гостиной.
