Но когда угасает любовь? Понимаешь это сразу или требуется время, чтобы все стало ясно? Ни он, ни она не смогли бы этого сказать. Если бы Джейн была рядом, она бы добавила, что то же самое относится к насилию. Пэтси терпеть не могла Джейн. Они друг друга не понимали. Рокерша считала, что выжить можно только одним способом: подвести черту под своим прошлым. Носиться с ним, как это делала ее «наполовину золовка», было попросту немыслимо. Страдать из-за этого, как Кайл, было самоубийством. Ни Кайл, ни Джейн никогда на нее за это не сердились.
Он перевернулся набок, чтобы полоска света, пробивавшаяся сквозь плохо задернутые шторы, не резала глаза. Мигрень набирала обороты. Кайл метнулся в туалет, и его вырвало. Из тела вышло то, что он не мог переварить. Всегда одинаковый ритуал. Всегда одинаковые спазмы. Всегда надо сунуть голову под воду. На несколько минут головная боль утихнет. Этих нескольких минут ему как раз хватит, чтобы вернуться к кровати и рухнуть на нее.
Пэтси. Корин. Пэтси. Корин… Мигрень. Мигрень. Мигрень.
Следующие несколько часов дали ему абсолютное забытье, в котором он нуждался. Мигрень притихла. Возможно, ее засосала та черная дыра, которую она сама породила. Несколько кратких мгновений оставалось только ее отсутствие. Так бывает, когда с общего фото вырезают одного из персонажей. Кайл почувствовал себя одиноким, потерянным. У него возникло раздражающее ощущение, что ему больше ничего на свете не подвластно. Жизнь ускользала от него. Как обычно, он снова увидел мать в платье в цветочек, та выходила из ванной комнаты в солнцезащитных очках и громко говорила: «Мне бы хотелось вернуться в тот самый миг, когда сплетаются судьбы…» Он так никогда и не узнал, говорила ли она о себе или обращалась к нему за помощью. Но он был там, рядом с ней, и ничего не сделал. О! Кайл знал, что ему было всего пять лет. Вот только иногда ему хотелось вернуться в прошлое и проверить, был ли он невнимательным. Или нет. Мог ли он что-то сделать. Или нет. Был ли он виноват. Или нет. «Проклятье! Пэтси, ты права».
В Лондоне было десять часов сорок минут утра, в Сан-Франциско – восемнадцать сорок. Пэтси не пришла ночевать. Корин была в тысячах километрах от него…
Кайл пообещал себе, что на Рождество найдет способ снова увидеть ее. Ему надо покончить с этим вопросом. Так или иначе. Раз и навсегда. Кайл пока не знал, что он ей скажет, но в этот день решение было принято. Он снова увидит Корин. И скажет ей то, что у него на сердце. Расскажет о своих тревогах. О своих страхах. И о волнении, которое она ему подарила. Вещь драгоценную и хрупкую, которую он обожал и которой питался.
Ожидание будет недолгим. Еще несколько дней работы в лондонской студии, которая ему наконец понравилась. Сегодня он будет там один. Великолепно. Завтра… они займутся записью, и работа возьмет верх.
В тысячах километрах от Кайла, за океаном Корин почувствовала такое же облегчение, которое приносит принятое решение.
«Бывают дни, когда звезды…»
«Сколько осталось времени до возвращения Джека?» – подумала Корин, глядя на свои часики. Она могла это сделать… Возможно даже, у нее бы все получилось. «А что, если сегодня мой единственный шанс?»
Она побежала на второй этаж, убедилась в том, что дети крепко спят, надела черные брюки и черную куртку. Глядя в зеркало в прихожей, Корин застегнула «молнию» до подбородка, схватила черную шапочку, в которой Джек бегал по выходным. Под нее она спрятала свои слишком длинные и слишком белокурые волосы. Взяла из портмоне два четвертака. Открыла входную дверь и осмотрела улицу. На Элм-стрит не было ни одной машины. Корин заперла дверь на ключ, прошла по подъездной дорожке, поставила мусор там, где его обычно оставлял Джек, посмотрела налево, потом направо. Потом еще раз посмотрела налево и побежала. Ветер, ставший ледяным, обжигал ей легкие. Мышцы бедер как будто налились. После школы она еще ни разу так быстро не бегала. Корин пробежала по своей улице и свернула налево, на Диксон-роуд.
Телефонная будка находилась на расстоянии четырехсот или пятисот метров от ее дома. Корин задыхалась. Она схватила трубку, не раздумывая о том, что делает. Опустила в прорезь монету. Та упала внутрь с грохотом, который, казалось, достиг луны. Корин огляделась по сторонам и набрала номер «(415) 501 7206». После первого же гудка ответил женский голос:
– «Дом».
– …
Корин открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Ей вдруг не хватило дыхания, смелости, голоса. Она собралась уже повесить трубку, когда голос продолжил:
– Бойден-стрит, дом 1918. Возьмите такси. Мы оплатим проезд.
Корин вернула трубку на рычаг. Ладони стали влажными. Закружилась голова, и Корин прислонилась спиной к стене будки. Мышцы бедер раздирала боль. Корин осознала, что открыла дверь, нарисованную Кайлом много месяцев назад. Она только что вошла в мир, где понимали то, что она переживала. Мир, в котором ей протянули руку.
