– Любовь? Э… нет, госпожа Паучиха.
– Какая жалость! – произнесла она, вибрируя от предстоящего удовольствия.
Она наклонилась над бедным насекомым, и оно увидело свое отражение в ее темных глазах. Москит был так напуган, что оставил всякую мысль о сопротивлении. Паучиха обошла его кругом, потом сделала пару шагов назад.
– Москит, тебе крупно повезло. Сегодня я не голодна, потому что меня опьянила Любовь… Второй раз этого не случится. Поэтому, когда ты в следующий раз услышишь слова Любви, когда увидишь ласки Любви, постарайся их послушать и посмотреть на них, чтобы больше никогда не забыть.
Москит пообещал, но, честно говоря, почти ничего не понял, кроме того, что безобразная толстуха не голодна. Он улетел как можно дальше, а госпожа Паучиха притаилась на краю своей паутины. Она молилась о том, чтобы ее любили так, как Кайл любил Корин.
– Где твои дочки?
– В яслях, – сказала Корин, ставя на кровать поднос с бутербродами и фруктами. – Я рассчитывала зайти и выйти, но директриса настолько болтлива, что задержала меня…
Корин тихонько добавила, что иногда задержки имеют смысл, а потом добавила, глядя прямо в глаза Кайлу:
– Когда ты вышел из больницы?
– Ты уже задавала этот вопрос, любовь моя.
– А ты мне не ответил, любовь моя.
Кайл ненавидел лгать, но рассказывать о своей болезни ему не хотелось. Просто чтобы не дать жизнь, силу или даже влияние это дряни, которая хотела только уничтожить его.
Он с аппетитом съел ломтик дыни и персик. Корин вслух вспомнила то, что прочла в газете:
– Ты набираешься сил и ищешь вдохновение на одном из райских островов…
Кайл поцеловал ее и объяснил, что Пэтси взяла все в свои руки, когда его свалила усталость. Тело подвело его после долгих месяцев напряжения и давления, переездов, разницы во времени, чемоданов и энергии, растраченной на то, чтобы все отдать на сцене. Да, он провел некоторое время в больнице, потом – в доме отдыха. А потом – в «райской» комнате у Джейн. Один и без вдохновения.
– Однажды, – быстро добавил Кайл, – я понял,
– Скажи мне, что ты здоров.
– Я чувствую себя лучше, – ответил он, снова целуя ее.
Кайл не лгал. Разве все последние месяцы у него было такое ощущение? Нет. Ни разу.
– Лучше?
– Я в порядке. Я чувствую себя хорошо. И все, чего я хочу, – это быть с тобой и любить тебя снова и снова.
Он обнял ее.
– Мне страшно не хватало тебя.
Корин отбросила его прядь.
– Как ты догадался, где меня найти?
– О, к несчастью, я понял это совсем недавно. Дело в том, что однажды утром меня навестил неожиданный луч солнца.
Он объяснил, как солнце упало на знаменитый календарь.
– В то утро я наконец увидел название пляжа. «Сиуатанехо». Такое название не забудешь.
Корин улыбнулась.
– Мне потребовалось ровно двадцать три дня, чтобы найти тебя. Я чувствовал, что ты здесь. И точно так же, увидев тебя рядом с Малколмом, я почувствовал, что ты изменишь мою жизнь.
Кайл рассказал кое-что из того, что ему пришлось пережить. О своих сомнениях и страхах, о разрыве с Пэтси, о ее беременности и о ребенке, которого он не увидел, о последних концертах, об Африке, о своем детстве, вернее, о тех обрывках, которые продолжали его преследовать. И об их встрече… О Рождестве. О том, как ему не хватало ее и насколько он был ею одержим. «Мой страх и отсутствие храбрости». О Греции. О баобабах. О Нью-Йорке.
Кайл ни разу не произнес имени Джека. Корин это заметила, но ничего не сказала. Нет, он не забыл о поручении Джейн. Но поступал так, как со своей проклятой лейкемией: он выигрывал время. И это мгновение, это настоящее, которое он проживал с Корин, было… Кайл не находил слова, чтобы определить его, но впервые в жизни понял, какого именно цвета глаза Корин. У них была голубизна океана, которую он видел накануне, когда солнце, казалось, навсегда остановилось в небе как раз перед тем, как свет померк. В них была та же сила, то же тепло и та же вечность.
– Когда на Рождество я вернулся в Сан-Франциско, я собирался так или иначе найти тебя, встретиться с тобой. А ты оказалась там, в «Доме»…
– Я снова стала прозрачной. Это был рефлекс. Но… если я убежала, то это из-за…
– Джека и меня.
– Из-за тебя, – сказала она и погладила его по щеке. – Из-за тебя, потому что ты такой, какой есть. Из-за Джека, потому что он обязательно попытается меня найти и рано или поздно убьет меня. Я это знаю.
Ее голос прервался. Джек снова увлекал ее за собой в то прошлое, которое она хотела вычеркнуть из своей жизни. Корин потеряла связь с реальностью и запаниковала.
– Корин, послушай, я…
– Я не вернусь, – продолжала Корин, не слыша его. – Я не позволю заманить меня в ловушку. Я не могу решиться…
Кайл взял ее за руки и настойчиво произнес, что ему нужно кое-что ей сказать. Она мгновенно села.
– Джек сбежал. – Корин побледнела. – Он в больнице.
Кайл повторил все, что знал, и добавил, что нужно надеяться на то, что Негодяй умрет сам.
– Время ничего не изменило. У меня нет к нему ни малейшего сочувствия. Как нет и желания простить. Каждый день я думаю о том, что он за все эти годы сделал с моей жизнью. О его руках… Я не могу от этого отделаться…
