– Я знаю. – Кайл прижал ее к себе.
О да, они оба это знали. Жизни соединяются странным образом…
– …и ненависть никуда не уходит, – призналась Корин. – Она не ослабевает, и это меня огорчает.
– Почему? Тебе не за что извиняться. Я знаю, что такое ненависть. Это чудовище, с которым ты борешься всю свою жизнь, чтобы оно тебя не убило.
– Я хочу поговорить с Джейн.
Они оделись, не обменявшись ни словом, ощущая тяжесть того, что на них давило. Их счастье зависело от Джека. Какая неразрешимая дилемма… У него все еще была власть над Корин. А теперь и над ними обоими. Этот отвратительный человек отбрасывал тень, от него в каком-то смысле зависело их будущее.
Корин затошнило в тот момент, когда Кайл застегивал «молнию» на ее платье. Он счел ее спину великолепной, и ему даже в голову не могло прийти, что за тысячи километров от них другая рука застегивала другую «молнию». В такой же тишине. Но без всяких эмоций.
На телефон Кайла пришло два сообщения. Первое, краткое, рано утром оставила Джейн. В нескольких словах она сообщила то, что он захотел услышать от нее самой, прежде чем что-либо сообщать Корин. Он перешел в гостиную, и Джейн не выказала удивления, когда он признался, что Корин, женщина его жизни, находится в соседней комнате, сидит на краю кровати и застегивает сандалии, а прядь волос упала ей на лицо. Джейн слово в слово повторила то, что ей сообщил адвокат Корин.
– Джек Брэнниган перестал дышать. Больше я ничего не знаю. Во всяком случае, пока.
Джейн добавила, что у нее встреча, чтобы не поддаться искушению и не спросить, где они находятся в эту прекрасную минуту и как ее брат себя чувствует. Она хотела услышать то, что он решит ей сказать. Что Корин и он решат ей сказать. «
Кайл закончил разговор. Корин молча наблюдала за ним. Ее рука лежала на косяке двери.
– Джек перестал дышать. Он мертв.
Корин попросила его повторить, как Кайл попросил об этом Джейн. Он снова произнес фразу, освобождающую ее. Корин не шевельнулась, потом ее лицо застыло.
– Что я скажу детям?
– Правду.
Кайл забыл прочесть второе сообщение. Оно было от его лечащего врача. Тот сухо информировал, что ему передали результаты анализов, которые Кайл сдал в Мексике. К сожалению, никаких признаков улучшения не было.
В первые дни, последовавшие за ее освобождением, Корин никак не могла расслабиться. Она говорила, что ее тревожат дети. Особенно Малколм, который не заплакал и не проявил вообще никаких эмоций, когда она сообщила ему новость. Ребенок сдержанно принял этот факт, а Дейзи взяла пример со своего брата.
– Что значит для них Смерть? – в конце концов пробормотала Корин в полумраке комнаты. – Смерть никогда не радует, даже если она освобождает.
Корин категорически отказалась ехать на похороны Джека в Сан-Франциско. Она поручила своему адвокату прислать ей свидетельство о смерти и заняться всем остальным.
Наступил день, когда она, отправив Малколма в школу, позвонила родителям. Ее мать восприняла новости – «это твое решение» – без пространных комментариев. Корин пообещала держать ее в курсе событий, но делала это редко.
Она начала писать длинное письмо Тимми. Много раз начинала его заново, но каждый раз оно оказывалось в корзине для мусора. Чтобы все объяснить, нужно было… Ей требовалось время, чтобы об этом написать. И Корин ограничилась открыткой, которую выбрала с особым тщанием: «Мне нужно время. Здесь ясное небо, теплое море, и дети строят замки, которые ты, смеясь, с удовольствием разрушил бы. Я люблю тебя. Береги себя. Корин». Малколм подписался, девочки нацарапали, что смогли. Кайл своим изящным разборчивым почерком написал: «Вижу пальмы» – и подписался. Он улыбнулся, протягивая открытку Корин, и она тоже улыбнулась, читая его слова. Она быстро надела сандалии и пошла на почту, чтобы немедленно отправить открытку. Счастливая. Очень счастливая. Она вернулась бегом и объявила голосом таким же ясным, как и почерк Кайла:
– Я не уеду из этой страны. Я не уеду из этого города, где ты нашел меня и в котором я стала свободной. Я хочу жить здесь.
Кайл ответил, что она права. Что новую жизнь надо начинать в новом месте. Что надо оставить все плохие воспоминания и все места, которые напоминают о них, чтобы жить так, словно они обо всем забыли. Пэтси в конечном итоге не ошибалась.
Чем дольше Кайл оставался в солнечной и яркой Мексике, тем меньше он думал о проклятом обратном отсчете дней. И тем меньше страдал. Впрочем, физические страдания ему причиняло лечение, мучившее его сильнее всего. Проклятые анализы сообщили о катастрофе и обозначили дату преждевременного ухода. Как на баночке с йогуртом. Болезнь приходит не потому, что эту дату превышают на секунду, на час или даже на несколько дней. И умирают не от этого…
