Снейп стоял, скрестив на груди руки и наблюдал за выражением лица Гарри. По мере чтения тот бледнел и вжимался в стул, как будто стараясь сделаться меньше.
Раздел книги назывался «Отворотное зелье». Гарри прочёл, что это зелье применяется в качестве противоядия для того, кто подвергся воздействию приворотного зелья. Далее следовал рецепт приготовления, а после… После описывались последствия применения отворота в случае отсутствия приворота, когда зелье использовалось не как противоядие, а как самостоятельное снадобье для вызывания ненависти к кому-либо.
У Гарри волосы зашевелились на голове. Человек, подвергшийся его воздействию, терял себя, как личность, подчиняясь необходимости ненавидеть того, к кому не имел причин испытывать подобные чувства. Потеря личности сопровождалась душевными терзаниями по этому поводу. Человек терял сон, аппетит, катастрофически худел и в скором времени умирал, если не получал противоядия. Гарри испуганно взглянул на Снейпа.
— Итак, Поттер. Вам есть что мне сказать?
Гарри растерянно молчал. Признаться — значит, выдать Сириуса. Гарри понимал, что не сможет взять всю вину на себя. Никто не поверит, что он сам изготовил те конфеты. А не признаться — подвергнуть жизнь Ал смертельному риску. Но ведь, раз Снейп подсунул ему эту книгу, значит, он обо всём догадался и спасёт Ал?
— Я… я не знаю, что вы хотите услышать от меня, господин профессор, — нерешительно пробормотал Гарри.
— Значит, Поттер, вам гораздо важнее выгородить вашего крёстного, чем спасти жизнь подруги? — презрение, с которым смотрел на него Снейп, заставило Гарри ещё сильнее вжаться в стул.
— Но… вы ведь уже сами обо всём догадались, — быстрый взгляд Гарри столкнулся с полным гадливости взглядом Снейпа, и мальчишка вновь опустил глаза.
— Передайте своему крёстному, что ваш план провалился. Ему не удалось убить мисс Северинову, как он ни старался. А теперь убирайтесь! — рявкнул Снейп.
Гарри не стал спорить с ним и доказывать невиновность Сириуса. Он пулей выскочил из кабинета, радуясь, что ещё легко отделался.
Противоядие было готово. Вечером Снейп вызвал Альку к себе в кабинет, закрыл дверь, чтобы никто не смог им помешать и, приказав ей сесть на стул, протянул бокал с приготовленным зельем:
— Пейте!
— Не буду! — зло сверкнула глазами Алька.
Снейп не стал спорить. В одно мгновение Альку опутали верёвки, намертво привязав её к стулу. Снейп перелил жидкость из бокала в мензурку с узким горлышком, подошёл к ругающейся Альке, схватил её за волосы, запрокинул голову и влил содержимое ей в глотку. Алька отплёвывалась, пыталась брыкаться, кашляла, но поневоле глотала мерзкое пойло. После первых глотков она вдруг притихла, и оставшуюся жидкость допила уже добровольно. Снейп тут же освободил её от верёвок.
Алька схватилась руками за голову и разразилась громкими рыданиями. Её худенькое тело сотрясалось, слёзы катились градом, а у неё не было сил вытирать их. Алька плакала и не могла остановиться. Снейп стоял перед ней, не зная, что делать с этим водопадом. Вдруг Алька, собрав остатки сил, поднялась на трясущихся, ватных ногах, сделала два шага к нему и повисла у него на шее. Он подхватил её дрожащее тело и сквозь всхлипы услышал слабый запинающийся голос:
— Се-е-верус… Мне было так плохо… – и Алька снова забилась в его крепких руках, не в силах справиться с рыданиями. — Я… я такое говорила… Это была не я! Не я! Я не хотела! — Алька судорожно всхлипывала, захлёбываясь слезами.
Он в смятении прижимал к себе дрожащее, почти невесомое тельце и, не помня себя, не соображая, что делает, гладил её по голове, тихонько приговаривая:
— Я знаю… Я знаю, девочка. Успокойся, Аленький. Всё хорошо. Не плачь, слышишь? Не надо, ласточка моя. Успокойся…
