До отъезда из Хогвартса Гарри, Рон и Гермиона продолжали видеться с Алькой. Гермиона рассказала Альке всё, что произошло в Отделе тайн. Собираясь все вместе, друзья избегали разговоров о Сириусе. Между Алькой и Гарри чувствовалось отчуждение, но все они продолжали делать вид, что всё осталось по-прежнему, и ничего необычного не происходит.
Алька обречённо ожидала лето — ещё одно лето в Хогвартсе, без друзей, без моря и, главное — без Снейпа. Кажется, она начинала ненавидеть своё самое любимое время года.
Перед отъездом домой Снейп пригласил Альку к себе в кабинет. На его столе, обычно заваленном книгами и свитками пергамента, сейчас стояло блюдо с пирожными, чайник и две чашки.
— Прощальный ужин? — горько усмехнулась Алька, окинув взглядом накрытый стол.
— Вроде того, — так же невесело усмехнулся Снейп. — Присаживайтесь, Эйлин.
Алька уселась напротив Снейпа и время от времени бросала на него короткие, быстрые, как молния, взгляды. Он показался ей усталым и осунувшимся. Ей хотелось так много сказать ему, но разве можно выразить словами то, что она чувствовала сейчас? Они оба молчали, и молчание это было тягостным. Эх, обнять бы его сейчас… Алька вздохнула.
— Господин профессор.
— Что?
— Вы придёте на мой день рождения?
— Постараюсь.
— Постарайтесь.
— Кабинет зельеварения вновь в вашем распоряжении.
— Спасибо.
— Постарайтесь ничего не взорвать.
— Постараюсь. Передайте привет Стинки.
— Передам.Там на столе список зелий, которые надо сварить к новому учебному году. Займётесь этим?
— Да, конечно, — ей сейчас не хотелось ёрничать и подначивать его фразами наподобие «Неужели вы мне доверяете столь ответственное дело?».
Алька чувствовала, что вот-вот разревётся. Снейп уже жалел, что устроил это прощание. Он ненавидел долгие бессмысленные проводы. Но уехать просто так не мог. Ему было тягостно вести этот разговор ни о чём. Но очень не хотелось, чтобы Алька уходила. А она потихоньку пила чай и не могла заставить себя уйти. Это ведь их последний вечер перед долгой разлукой. Поставив чашку на стол, Алька поднялась, но направилась не к двери, а к дивану. Усевшись в уголке, она позвала:
— Господин профессор. Можно вас попросить?
— О чём? — он тоже встал из-за стола.
— Посидите со мной. Пожалуйста.
Он молча сел рядом с Алькой, как тогда, несколько лет назад. Её маленькая ладошка тут же уютно устроилась в его холодной руке, согревая её. Алька, не стесняясь, положила голову ему на плечо. Молчание перестало быть тягостным. Им было хорошо вдвоём. И хоть ни один из них не предпринял попытки нарушить установившиеся границы, каждый чувствовал — нет сейчас никого на свете ближе и роднее их. И только это чувство давало им силы перенести разлуку длиной в три месяца.
Свой семнадцатый день рождения Алька встречала ударным трудом во благо школьного зельеварения. Чтобы не поддаваться грустным мыслям и не сходить с ума от ожидания «приедет — не приедет?», она затеяла варку очень каверзного зелья, которое не отнимало много времени, полдня максимум, зато требовало огромной концентрации внимания — от него ни на минуту невозможно было отойти. Поэтому Алька не сразу заметила стоявшего в дверях Снейпа, который с удовольствием наблюдал за слаженными действиями своей ученицы, за её ловкими движениями и милыми гримасами, которых сама она не замечала в процессе работы. Вот она шмыгнула носом, вот почесала его тыльной стороной ладони, вот прищурилась, а вот быстро провела по губам кончиком языка… Не напугать бы её, а то от неожиданности выронит что-нибудь, ошибётся — и всё зелье насмарку. Снейп тихонько постучал в дверь в тот момент, когда Алька уткнулась в учебник, сверяясь с рецептом.
— Господин профессор! — радостно взвизгнула она, едва не бросившись ему на шею.
— Тссс. Тише, мисс Эйлин. Зелье испортите.
Сияющая Алька продолжила свою работу. Снейп немного понаблюдал за ней.
— Мисс Эйлин. Когда закончите, приходите в Большой зал.
— Зачем? — удивилась Алька.
— Как — зачем? Обедать, — усмехнулся Снейп.
