– Да, будут, – втискивается в разговор Медведев. – Как в войну. Простая фраза «Поддайте огурцов!» А расшифровка – «Давай артогонь!»
– А это без всякой расшифровки ясно, – усмехнулся Сева. – Один пришёл в баню и говорит кассирше: «Дайте билет на одно лицо». Из окошка вопрос: «А гаубицу[222] вы мыть не будете?»
Трое суток не звонил Надежде. Больше не могу терпеть. Навпрочь сорвало резьбу.
– Ну, – говорю, – здравствуй, хризопелия!
– К кому ты обращаешься?
– По-моему, к тебе.
– А кто такая хризопелия?
– Это летучая змея.
– Ну-ну…
– Ты и летучая, ты и гремучая, ты и гробовая… Почему ты не пришла в субботу? Ты ж обещала.
– Я обещала тебе, но не себе.
– А я так ждал…
– Потому что ты кретин.
– Спасибо за комплимент. Только почему ты всегда даришь мне один и тот же комплимент? Зачем ты на нём делаешь акцент?
– Наверно, ты и в самом деле кретин.
– А ты сомневаешься? Лучше скажи… Иду я сегодня мимо «Националя» и там, где висит табличка, что здесь жил Ленин, выдавлено окно. Не твоя работа?
– Что ты! Туда нас не пустили. Мы в «Центральный». И там вахтёр-шахтёр-бобёр спросил: «На предмет чего, девочки, рвётесь?» – «Ну… На предмет мужиков». – Перебьётесь. Пить вы мало будете, а места займёте». И не пустил. Мы и побежали в кафе от ресторана «Арагви».
– Ты пришла домой одна?
– Кажется, одна.
– Ты хорошо помнишь?
– Что за дела, отец? В шесть…
– … утра?
– … вечера я была на Курском. Хотела поехать. Ну… Туда час, оттуда час… Не высплюсь.
– А я, идиот, ждал. Думаю, раз дева задурила, а поступать ей надо, потому и надо готовиться. Думаю, дай-ка я за неё буду готовиться. Читал «Евгения Онегина».
– Не то заучил, отче! Ты не видел там такое:
Или:
– Дядя-то честный. А вот тётя?
– Не намекай.
– Ладно… Скажи, где путешествовал Онегин? Не знаешь?
– Знаю!.. Москва, Горький…
– О-о, милая… Давай, давай… Алексей Максимович родился лишь в 1869 году.
– Ой, Нижний… Потом Тольятти, Волгоград, Тбилиси, Крым…
– Да, да.
– Что да, да? Как тогда назывался Крым? Таврида! Как звали отца Лариных? Дмитрий. А как звали няню Татьяны? Филипьевна! Вот тебе! Вот!
– Я прямо срочно поумнела.
– А кто из нас тогда кретин? Ты кретинша!
– Может, ты за меня сдашь экзамены в МГУ?
– Я бы рад, но власов не хватает.
– Ради такого дела я остригусь и сделаю тебе парик. Тогда не видно будет твоих баков. Баки, как у собаки. Ты чего три дня не звонил? Мужался?
– Из последних сил. И дулся.
Вечером мы встретились.
– А знаешь, – сказал я ей, – после твоего похода в кафе у тебя изменилась походка.
– Не неси шелуху.
– Изменилась. Это огорчительно. Ты ж сама говорила, что после этого меняется у девушки походка. Так вот я подтверждаю. И авторство этого новшества ты мне не пристёгивай, милаша.
Звонит Надежда:
– Ты хочешь со мной общнуться?
– Мечтаю.
– Вчера мать привезла повестку Сашке в военкомат.
– Будет братец офицером.
– Макаронником или куском. Так называют сверхсрочников.
– Откуда такие познания?
– У меня много военных знакомых.
– С каждой минутой ты всё больше огорчаешь меня. Есть пословица «Что девушка не знает, то её и красит». А ты знаешь всё! Жаль.
– Когда я училась в десятом классе, наши шефы были военные.
– Эво-он откуда любовь к военным!
– Знаешь, если кто войдёт, я сразу положу трубку. Без предупреждения. Будь готов.
– Как отвечают пионеры, всегда готов! Ко всему.
Калистратов и Аккуратова цапаются.
– Я говорю с Баку, а ты рвёшь трубку! – выпевает Татьяна. – Можно повежливей.
– А что делать? Я машу тебе, показываю, что хочу говорить с Баку, а ты не реагируешь! Хоть бы кивнула.
– Ну да! Я Гольденбергу киваю. Ещё и тебе!
– Ну… Гольденберг не видит твоих кивков и не нуждается в них. Если ты пришла в скандальном духе, то это не значит, что и другие должны взвиваться.
– Тебе хочется сказать последнее слово? Ну, скажи…
Поединок оборвал телефонный звонок Татьяне.
А тем временем в комнату набивался люд со всего этажа. На партсобрание. На великий лай, или Как яйца побьют курицу.
Яйца – это Бузулук, Саня Петрухин.
Курица – Александр Медведев.
Саня пожаловался мне на себя:
– Моя беда – со временем я остываю, и зло выходит.
– Sosтояние нормального человека.
– Но ты выступи. Надо хорошенько смазать мозги Медведеву. Богам тоже надо преподавать уроки. Кажущейся принципиальностью и суровостью Медведев прикрывает свою беспомощность.
