— И правда, — спохватился он, повернул голову к палаткам, крикнул: — Братва, глядите, чтоб там не выкипело!
По дороге он успел разузнать у Дины, как ее зовут, чем занимается, кто у нее в поселке. Когда они подошли к ее дому, посмотрел в один конец улицы, в другой.
— Твой дом восьмой справа, — сообщил он. — Теперь я знаю, где тебя можно найти.
Он остался стоять у калитки, а она, несколько растерянная, зашла в дом. Мотл и Этл выбежали на улицу. Мотл отважился заговорить с незнакомцем.
— Вы геолог? — спросил он.
— Пока еще нет. Я — коллектор.
Мотл смотрел на парня с восхищением. Что может быть лучше и привлекательнее, чем принимать участие в геологических экспедициях? В поселке все, в том числе и Мотл, хорошо знали, что экспедиция ищет здесь нефть, но он хотел услышать подтверждение от самого коллектора.
— Ищете нефть?
— Да, нефть…
— Рассчитываете найти?
— Весь ваш поселок стоит на нефти, и дом ваш тоже. — Коллектор постучал по земле ногой, Мотл и остальные дети глянули себе под ноги, как бы в ожидании, что тут, где они стоят, вот-вот брызнет черная струя нефти.
Дина подумала, что надо бы пригласить парня в дом, и поспешно взялась за уборку. Нельзя сказать, чтобы в доме был беспорядок, дети были приучены к чистоте, но раз должен зайти гость, да еще такой почетный, член экспедиции, значит, в каждом уголке должно блестеть и сверкать. Все так и горело в ее руках. На печке закипал чайник, на столе появились три стакана, чашка и кружка — вся чайная посуда, имевшаяся в доме. Посреди стола на тарелке лежали нарезанные кусочки хлеба, на каждом из них по кусочку сахара. Дина приоделась, расчесала густые вьющиеся волосы, при этом из гребешка даже вылетел зубец. Она очень спешила, вот и пострадал гребешок. Выйдя к калитке, пригласила незнакомца в дом. Дина заметила, как обрадовался коллектор, словно его приглашали во дворец, предназначенный только для избранных. Все расселись за столом.
— Меня зовут Михаил, — отрекомендовался гость и всем поочередно протянул руку.
— Меня зовут Этл…
— А меня Берл.
— Мотл…
— Эстер…
— Мое имя вам уже известно… — сказала Дина. Она протянула ему левую руку, поскольку в правой держала чайник.
Михаилу довелось побывать в экспедиции на юге Сибири, теперь он попал сюда, на Север; ему было о чем рассказать детям, с которыми он очутился за одним столом. Говорил он в приподнятом тоне, будто выступал на торжественном собрании.
— Не пугают геологов песчаные бури в пустыне Каракум, раскаленный песок, исхудавшие верблюды, которые не могут найти свое скудное пропитание — колючки. У людей во флягах нет ни капли воды, от нестерпимой жары кружится голова… Ну, — продолжал он тем же тоном, — а если экспедиция идет на север? Тут ветры и бураны, тундра, болота, таежный гнус, но мы не перестаем искать, ищем черное золото — нефть!
Михаил произвел большое впечатление на всю семью, но лично на него произвел впечатление только один человек — Дина. Это ради нее он так ораторствовал, обычно от него редко можно было услышать хоть одно громкое слово.
Потом все, кроме Дины, пошли провожать Михаила. Младшие вернулись домой с полпути, а Мотл дошел с ним почти до самой стоянки. Мотл попросил Михаила узнать у начальника экспедиции: может быть, найдется в экспедиции место и для него?
На следующий день Михаил явился вечером, в девятом часу, с тем, чтобы пригласить Дину с ним погулять. В окошке передней комнаты светился огонек — горела керосиновая лампа. Минуту-другую Михаил стоял возле калитки, словно ожидал: Дина почувствует, что он здесь, ждет ее… Но, судя по всему, шестое чувство у нее не было развито. Пришлось постучать в светящееся окошко. В окне появилось лицо Дины. Михаилу оно показалось очень светлым, будто не тусклая лампочка освещала его, а яркое солнце. Увидел ее глаза — удивленные, но испуга в них не было, скорее, была радость… Так, по крайней мере, ему казалось. Она вышла к нему в платочке, наброшенном на плечи, плюшевая жакетка ее поблескивала при лунном свете.
Была светлая ночь. Деревянные дома с покатыми крышами, стога сена, прижатые сверху скрещенными жердями, дорога, протянувшаяся через поселок, не выглядели буднично, как днем. Казалось, исчезни этот лунный свет, и исчезнет все кругом, и даже этот парень, вдруг появившийся здесь. Его велосипед стоял прислоненный к забору и тоже поблескивал в лунном свете.
— А твои уже спят? — спросил он, и в этом простом вопросе ей послышалась забота о ее детворе. Наверное, и его тронуло, как она преданно присматривает за младшими братьями и сестрами.
— Кто как. Мотл уже спит. Берл и Этл, наверно, еще нет. От проклятых комаров житья нет, — пожаловалась она.
— А вот у нас их нет, потому что всю ночь горит костер. Хочешь прокатимся? Раз, два — туда и обратно. Дорога хорошая, сухая. Велосипед я раздобыл тут у одного паренька. Да ты его должна знать. Сын учительницы. Я с ним подружился, — пояснил Михаил.
— А вы не обещали ему переговорить с начальником, чтоб его взяли к вам в экспедицию…
— Откуда вы знаете?
— Вы и моему брату Мотлу пообещали… Вы всем обещаете.
— Если бы все зависело от меня, я бы всех взял.
