За эти два с половиной года, что Иосиф не был в Свердловске, он ни разу не позвонил Жене. Иногда у него возникало желание позвонить ей, но тут же появлялось опасение, что трубку снимет ее мама, и звонить уже не хотелось. Не хотелось слышать медоточивого голоса мамаши, ее фальшивых слов, за которыми, как ему казалось, кроется одна лишь не произнесенная вслух фраза: «Ищу приличного жениха для своей дочери». Однако теперь, снова оказавшись в Свердловске, он все чаще вспоминал о том, что в этом городе живет Женя Зисман. На заседаниях симпозиума или в театре на коллективном просмотре спектакля, просто в беседе с коллегами ему вдруг живо представлялась эта девушка, которой он ни разу не позвонил, но все же она вновь и вновь будоражит его память, как какой-то хороший, приятный сон, прервавшийся в самом начале, или как милое видение, что появилось и сразу исчезло. Остался лишь легкий дымок, который не видишь, но чувствуешь его горьковато-сладкий запах.
В один из дней, после очередного заседания симпозиума, Иосиф позвонил Жене. В трубке раздался басовитый мужской голос:
— Слушаю вас.
То, что трубку может взять не Женя и не ее мама, а мужчина, ему даже в голову не пришло. «Она замужем, — больно кольнуло от этой мысли. — Но что же тут удивительного, — горько усмехнулся он. — Обычное дело, девушка двадцати трех — двадцати четырех лет нашла своего суженого». Иосиф дышал в трубку, не зная, положить ли ее или что-нибудь сказать. Но что он может сказать, что может спросить?
— Позовите, пожалуйста, Эсфирь Марковну…
Именно ее голос ему хотелось слышать менее всего, но если нет другого выхода…
Теперь уже более длительное молчание воцарилось на другом конце провода, после чего тот же самый мужской голос сообщил:
— Эсфирь Марковна умерла год тому назад. А кто это говорит?
— Знакомый… — Трубка в руке у Иосифа сделалась холодной, словно это была застывшая, мертвая рука самой Эсфири Марковны, протянутая ему, чтобы попрощаться навсегда.
Он почувствовал себя виноватым в том, что боялся живого голоса пожилой женщины, которая стремилась сделать хорошее для него, Иосифа, и своей дочери. «Что же я нашел в ней плохого? — спрашивал он себя, шагая в удрученном настроении по улице. — Материнское сердце, говорят, не обманывает… Она искренне просила: «Звоните, звоните…» А я опасался, что она возьмет трубку…»
Неожиданная печальная весть о смерти Эсфири Марковны в первые минуты оттеснила вопрос о том, кто же тот мужчина, что разговаривал с ним по телефону. Конечно, это Женин муж, кто же еще? Ему стало очень грустно. Снова вспомнил, как лежал в палате и Женя присаживалась возле него, проверяла пульс своими нежными пальцами. А когда выздоровел и пришел к ней домой, она была рада, это видно было по ее глазам. Потом, когда прощались, она так же, как и ее мать, просила звонить. Он не звонил.
В пять часов начиналось вечернее заседание симпозиума. Он решил на симпозиум сегодня не идти и встретиться с Женей. Пошел в больницу, где лежал в прошлый раз и где Женя его лечила. Но она, как оказалось, уже давно там не появлялась. Ему назвали поликлинику, в которой она сейчас работает. Пока он разыскал поликлинику в отдаленном микрорайоне, все кабинеты были уже закрыты.
Ночью он плохо спал.
«За два с половиной года я так и не собрался позвонить, а сейчас не могу дождаться рассвета, — ворочаясь с боку на бок, думал он. — Почему-то я был уверен, что, когда сочту нужным, приеду к ней, и мы будем вместе».
Думал ли он так раньше в самом деле? Может, да, а может, нет. Но теперь был уверен, что думал именно так.
Утром, когда ему удалось быстро поймать такси, он очень обрадовался. Очевидно, вместе с ученой степенью, которую получают, почетом, что приобретают, должностью, что занимают, все же ума не становится больше. Зачем ему, собственно, торопиться, когда и так все ясно.
В поликлинике, в вывешенном в вестибюле на стене длинном перечне врачей, он быстро отыскал фамилию Зисман. Фамилия была двойная — Лученко-Зисман. Сомнений, замужем ли она, уже быть не могло. Разумнее всего было повернуть обратно, но он все же, оставив пальто в гардеробе, направился к ее кабинету. Теперь она уже была дипломированным специалистом со своим кабинетом, возле которого стоял ряд стульев, занятых сейчас ожидавшими приема больными. Сесть и ждать наравне со всеми не имело смысла. Храбро открыл дверь кабинета, вызвав громкое возмущение всей очереди.
— Времени нет. У всех — есть, у него — нет…
— В кабинете ведь женщина…
— Такой всюду пролезет…
Хорошо, что Иосиф слышал только часть всех реплик. Он уже был в кабинете. Врач Лученко-Зисман измеряла давление у пациентки.
Увидав вошедшего и узнав его, была так удивлена, что даже перестала сжимать грушу аппарата.
— Ах, — вырвалось у нее с неподдельным сочувствием, — не везет вам в нашем Свердловске. Опять захворали?
— Я совершенно здоров, — слабо улыбнулся Иосиф.
Она внимательно всматривалась в него, пытаясь понять, что же случилось.
— Мне бы хотелось поговорить с вами, — сказал он.
— Сейчас?
— Когда вы сможете.
