— В любое время после семи вечера. Приходите ко мне домой вечером. Вы не забыли, где я живу?
— Адрес есть у меня.
— Не потеряли?
— Нет.
— Телефон мой у вас тоже есть?
— Есть.
— А прошло столько времени… — Она не спускала с него глаз, и радость осветила на мгновение ее усталое смуглое лицо.
Она уже догадывалась, что привело его к ней, в поликлинику. И радостное выражение на ее лице быстро исчезло, в глазах появился насмешливый огонек.
Иосиф хотел сказать, не лучше ли им встретиться в ресторане гостиницы «Кедр», где он остановился, но Женя уже повернула голову к пациентке и принялась второй раз мерить давление.
— Придите лучше вечером, ко мне домой, — повторила она.
— Хорошо, с удовольствием приду, — сказал он и вышел из кабинета.
Дверь Иосифу открыл мужчина, по виду одного возраста с ним. Одет он был так, как обычно бывают одеты дома, когда не ждут гостей или должен прийти такой гость, ради которого не обязательно менять одежду. Был он в пижаме и в тапках. Очевидно, Женя забыла его предупредить, что должен кто-то прийти, а возможно, она вообще забыла, что к ней должны прийти. Ее не было дома.
— Женя… Евгения Михайловна, вероятно, сейчас придет… Пожалуйста, садитесь… — Мужчина указал на диван и сам тотчас удалился в другую комнату. Там было очень тихо, лишь иногда поскрипывал стул, на котором, видимо, сидел хозяин дома. Похоже, он был так поглощен своим делом, что его больше ничто не занимало. Ни разу он не вышел к человеку, что находился в его квартире и ждал.
Время тянулось медленно, и Иосифу было скучно. Он смотрел на фотопортрет Эсфири Марковны, который висел на противоположной стене в резной раме. Его, должно быть, повесили после ее смерти. Она с портрета глядела на Иосифа тем добродушным взглядом, каким смотрела на него живая, и ему казалось, что он слышит ее голос: «Звоните, звоните… Мы будем рады, будем ждать вашего звонка…»
Наконец пришла Женя. Повесила в коридоре пальто, шапочку. Заглянула в переднюю комнату, кивнула гостю. Потом заглянула в другую комнату.
— Есть еще тут в доме кто живой? Карасик, ты здесь? — шутливо спросила она, и но оживлению на ее лице, по тому, как она произнесла «карасик», можно было догадаться, что ей хорошо живется с мужем. — Сидите, сидите… — сказала она Иосифу, увидев, что он поднимается ей навстречу. — Я только и знаю что тороплюсь, спешу, бегу и всюду опаздываю, а чаще всего опаздываю в свой собственный дом…
Она забежала во вторую комнату, поведала «карасику» какую-то историю, явившуюся причиной ее задержки.
— Ну, что поделаешь с докторами, — донесся до Иосифа голос мужчины, — если ничего не случается с больными, так что-нибудь случается с ними самими.
— Почистил картошку? — спросила она.
— Ах, совсем забыл…
— Так я и знала… Скорее же чисть!
Она вернулась в комнату к Иосифу такая сияющая, будто только что речь шла не о картошке, а о чем-то праздничном, от чего появляется бодрость, поднимается настроение. Она присела на стульчик возле журнального столика.
— Ну, как вам живется? — спросила она.
— Ничего…
— Ничего — это ничего… Должно быть хорошо. Аспирантуру вы уже закончили?
— Слава богу, закончил.
— Теперь, наверно, пишете диссертацию?
— Уже написал…
— Почему же вы говорите, что ничего… Я вижу, что-то у вас не так… Случилось что-нибудь?
— Нет, ничего не случилось…
И он, и она одновременно посмотрели на портрет на стене.
— Вы знаете, — сказала Женя, — мама очень часто вспоминала вас… Она удивлялась, почему вы не звоните. Вы ей очень понравились. «Какой хороший молодой человек», — все повторяла она.
«Ну, а тебе, тебе я понравился? Ты тоже ждала моего звонка?» — хотелось Иосифу спросить у Жени. И она сама, очевидно, прочла этот вопрос в его глазах.
— Я ждала, — тихо сказала она, — и когда познакомилась с человеком, ставшим потом моим мужем, еще продолжала ждать. Мне мама говорила: «Подожди, он еще позвонит».
Женя встала, подошла к серванту и с нижней полки достала шоколад «Аленка». Аленкино личико пожелтело, выцвело.
— Представьте себе, — сказала Женя, — от множества плиток шоколада и следа не осталось. Больные все еще не перестают угощать шоколадом. А эта плитка у нас сохранилась. Это ваша, та, что вы мне подарили тогда… Помните? Храню ее как память, — и она опять положила «Аленку» на прежнее место.
Смешно сказать… Прошло уже немало времени. Скоро будет третий симпозиум, и на него, может быть, опять поедет Иосиф Малкинд. Теперь он уже видный ученый, заведует кафедрой в Подгаевском технологическом институте. Женился, растет у него сын, чудесный парень, но странное дело: как только Иосиф Малкинд видит шоколад, почему-то тотчас чувствует во рту какую-то горечь…
Среди многих других важных событий, которыми был отмечен год 2025-й, наиболее важным и достопримечательным событием, бесспорно, явилось то, что в этом году впервые в истории мироздания родился человек на Луне — первое лунное дитя человеческое, и оно было точно такое же, какими испокон веков рождаются дети на Земле. Новорожденный был мальчик, и назвали его именем далекой звезды — Лаланд[13].
