После этого меня отвели аккурат к тому месту, где я снимала обувь. Это было почти за барной стойкой. Там я присела в полутьме на безымянный ящик и медленно зашнуровывала кроссовки непослушными пальцами, думая о том, что на променад сегодня, пожалуй, уже не пойду. Снаружи все стремительно затихало. Мимо меня время от времени пробегали барные мальчики.
Вдруг белый свет поблек в проеме. Я подняла голову. Надо мной стоял факир. Он, как маслом, был равномерно покрыт испариной. И снизу смотрелся просто как монумент.
– Вы говорите по-английски? – спросил он.
– Да. Конечно. Говорю, – отрывисто сказала я.
Он присел рядом со мной на корточки, загородив весь проход, и буквально вспорол взглядом темных глаз мое сознание. В этот момент я поняла, что я испытываю по отношению к нему: я его боялась.
– Вы были моей лучшей ассистенткой сегодня, – сказал он, – вы ходите в тренажерный зал?
– Да, три раза в неделю.
– Значит, я не ошибся. Скажите, у вас есть время?
– В каком смысле? – не поняла я.
– Сегодня. Сейчас время есть?
– Да, конечно.
– Я приглашаю вас попить арабский кофе где-нибудь. Покурить кальян. У меня, кстати, есть хороший гашиш.
Тут я испугалась окончательно.
– Нет, – пролепетала я, – что вы. Не надо. Я сегодня очень устала. Давайте завтра.
– Почему не сейчас? – удивился он. «Потому что, – сказала ему я, – не могу».
Just because. Но он оказался упрям, он отказывался верить тому, что у меня нет для него времени. Так что после долгих препирательств, от которых я начала уже уставать, мне пришлось пойти на хитрость. Я взяла у него визитку и обещала позвонить на следующий день.
Но мы не встретились с ним на следующий день. Как и на послеследующий, и после, после… Мы встретились с ним в другое время и по другому поводу, значительно позже.
Момент той нашей встречи я помню совершенно отчетливо.
Я шла к нему, а он меня ждал. Он стоял у своего черного пыльного «бумера» (подозрительно роскошная машина для страны третьего мира, видимо купленная на поставки гашиша) и смотрел на меня немигающим взглядом темных миндалевидных глаз. Я шла поздравлять его: он женился на моей подруге, которая задерживалась в аэропорту, разыскивая пропавший багаж. Подойдя, я сдержанно поздоровалась. Он чуть заметно улыбнулся, открыл багажник, легко забросил туда мой тяжеленный чемодан, спросил, как дела.
– Good, – ответила я.
– Fine, – парировал он.
Он не заигрывал со мной нисколько. Но интерес его ко мне не пропал, и это чувствовалось. Когда мы шли с ним в аэропорт, вызволять мою подругу, я вновь смотрела в его широченную спину и думала как раз об этом. Моя приятельница знала, что факира не оставит интерес к ассистенткам, так же как и не оставит его любовь к профессии. Но вот все-таки она выходила за него замуж, предпочтя его всем славянским прелестям и странностям средней полосы. Видно, потому, что странностей в последнее время все больше и больше.
Так что самый яркий видовой признак факиров – это принадлежность к черной магии, способность вершить чудеса на расстоянии: ибо для того, чтобы обаять мою подругу до состояния умопомрачения, факиру не понадобилось даже вытаскивать ее в качестве ассистентки на сцену. Понадобилось вытащить всего лишь меня.
Недавно, на очередном шабаше невест, у нас опять зашла речь о БСЛ. Точнее, об эмоциональном резонансе, которого все мы так ждем и которого, увы, можно не дождаться. И мы пришли к однозначному выводу: ждать тоже надо уметь. Более того, ждать надо уметь достойно.
– Достойно – это как? – спросила одна подруга.
– Достойно – это значит не страдая, – ответила ей другая.
– Почему не страдая? – спросила я.
– Потому что, страдая, ты портишь свою позитивную ментальность, – по-научному мудро ответила первая, – а именно позитивная ментальность притягивает удачу.
Я некоторое время размышляла о позитивной ментальности. Пыталась себе ее представить.
– Мы должны обязательно общаться друг с другом, – вмешивается третья подруга, – и находить новых друзей. А для того, чтобы нам интересно было общаться, надо постоянно осваивать что-то новое, чтобы было на очередном шабаше что рассказать.
Вот с этим я была совершенно согласна! Хобби и новые увлечения, путешествия и дальние страны! И конечно же, новые истории, свои и чужие, хорошие и разные!
– Кстати, советую всем попробовать заниматься милонгой, – негромко говорит маленькая ладненькая брюнетка, моя коллега.
– А что это? – встрепенулась любимица Лимфорда Кристи, до того исподтишка разглядывавшая у себя на коленках какой-то очередной финансовый отчет своей конторы. Для того чтобы никто не догадался, что это отчет, она вложила его в женский глянцевый журнал: якобы она его читает. Она всегда так делает.
– Милонга – это танго, – отвечаю я, – аргентинское танго…
– Боже мой, – машет на нас руками любимица, – да я в ногах запутаюсь!
– Не запутаешься.
