Объяснив беспочвенность тревог клиенту, вернулся домой, позвонил Стасе. На этот раз общались спокойно, без нервов, хотя напряжение витало. Хотел объясниться с продолжением истории Шалого, но так и не решился, все недосказанное сопровождало нашу беседу тенью отца Гамлета.
Наутро снова проезжал прокуратуру, возле которой столпилось изрядно народа, явление для середины недели настолько непривычное, что пришлось остановиться и вылезти посмотреть. Напрасно наши чиновники думают, что горожан можно обвести вокруг пальца, просто не сообщив им о визите генерального прокурора. Да, он прибыл инкогнито, но в век интернета это совершенно бесполезная трата усилий. Всем об этом как-то стало известно, с утра возле здания стал собираться народ. Всяк прибывший мыслил о целях визита свое, но в одном сходились — генпрокурор потребует ускорить поиски девочки и закруглять следствие. Уж очень весомыми казались обвинения против Шалого, некоторые из опрошенных мной собравшихся горожан так и вовсе делились следственной тайной направо и налево, поди пойми, откуда им она стала известна. Возбуждение витало в воздухе, нарастая с каждым часом. Думаю, к вечеру на небольшой пятак подле прокуратуры соберется не меньше пары тысяч человек. Понятно, чего будут требовать. А это пращей попадет в Кожинского. А от него…
Я хмыкнул и поехал по делам далее. Вернувшись с очной ставки, получил гранки интервью для сегодняшнего выпуска «Вечерних новостей» — Мамедов не соврал насчет точности, убрал лишь несколько своих вопросов и моих ответов, не тронув больше ни запятой. И то хлеб. Пообедав, отправился к Шалому.
К нему приставили охрану. Я еще удивился, с чего это, но оказалось, и тут его пытались достать больные обвиняемые. Винить в том администрацию я не мог, но понял, что в карцере моему клиенту сидеть до конца следствия, а скорее и суда тоже.
Авдей выглядел получше, отеки спали, лицо посвежело. Он отоспался и теперь буравил меня неприятным взглядом, пытаясь с ходу узнать, что за новости я принес. Я сел, вытащил из папки лист заключения экспертов.
— Ну же, законник, не тяните! — не выдержал Шалый.
Про себя не без удовольствия отметил, что называть он стал меня на «вы», как полагается. После чего показал вывод клиенту. Пояснил:
— Мастурбатор нашли у вас в ванной комнате, но на нем вашего ДНК эксперт не обнаружил. Только девочки. Вывод напрашивается один.
— И какая падла мне это подбросила? — скрипнув зубами, спросил он. Я кивнул.
— Верно. Я тоже предположил, что вам игрушку могли подкинуть, но скорее, без злого умысла. Чтоб жена или еще кто-то из родных не увидел. За истекшие полгода к вам многие наведывались?
Он рукой махнул.
— Кто только ни приходил. Соседи, мушкетеры, приятели с завода, потом слесарь-сантехник, из домуправления… да что перечислять. Всех не упомнить. Коробейники, опять же, курьеры. У меня на двери номера квартиры нет, своровали, суки, вот часто ошибаются. А эта… падла мелкая… может, она была? Не помню. Ко мне приходили школьники какие-то, просили принять участие, черт, даже не помню, в чем. Потом потребовали сводить себя на горшок. А мне что, подглядывай за ними? Мысль такая была, да, и щель осталась, помню.
Снова пошел по краю. Вот не пойму я Шалого, он то нормальный, но стоит только о детях напомнить, становится сам не свой. На суде от него чего угодно ждать придется. Может, есть у него ребенок? Или может, было что-то похожее…
Черт, и я туда же. Нет, Шалый кого угодно заставит черт-те что думать. Спохватившись, поинтересовался:
— Сразу после исчезновения девочки, то есть в начале апреля к вам кто приходил?
— Да я помню? Наверное. Соседка весной часто захаживала, стерва, вот не переношу таких, чуть что и сразу на крик. А я ей в принципе не нравился. Мушкетеры, но я об этом говорил, когда снова похолодало, мы часто у меня на грудь принимали, — вспомнив, даже улыбнулся. Но после нахмурился: — Поверка водосчетчиков была, вот это хорошо запомнил. Какой-то пакостный пацан долго у стояка крутился, потом поменял чего-то там, а после вода стала подтекать. Он подкинул, падлой буду, если нет. После него деньги из пальто пропали, две тыщи. Сдача с пузырей.
— А как выглядел? — сам не зная, зачем, спросил я. Понятно, дело дохлое — выяснять, кто стащил, надо другое проверить.
— Как крыса водосточная. Мелкий, черный. Не то кавказец, не то чурка азиатская.
— Шалый, прекратите. Если и дальше так будете, вам на суде добавят от всей души.
Он помолчал, но через пару секунд пробубнил про себя что-то вроде: «он, падлой буду». Наконец, совсем затих.
— Давайте разберем ваш день тридцать первого марта, а точнее, время, когда вы вышли с предприятия. Поминутно сможете вспомнить? Я вас об этом на суде буду спрашивать.
— А, раз так, конечно-конечно. Давайте.
— Тогда слушаю.