— Я вышел, как часы пробили. У нас они с боем, каждый час звенят, так начальству удобней, да и нам, работягам, понятней, сколько горбатиться. Настучали четыре, нас и выпустили. Егорыч с дружками выходил тогда, я его кликнул, но он рукой махнул, мол, иди, догоню. Я к остановке пошел, позвонил по дороге Гусю, порадовал. Мы с Егорычем сразу договорились, что сегодня же и накатим. Уж больно хорошо все выдалось, и время освободилось, и погода на заказ.
— Сколько времени вам до остановки идти?
— Минуту со связанными ногами, она ж напротив проходной. Народу скопилось много, давно автобуса не было. Хорошо он сразу подошел, давка, конечно, но я впихался.
— Лизу на остановке видели?
— Не знаю, может. Школоты там тоже имелось. Да всей твари по паре.
Он довольно осклабился собственной шутке. Я продолжил.
— В автобусе тоже ее не запомнили.
— Даже если б втрое сильнее терлась, нет. Плотно все стояли, только через две стали выходить. Вот тогда до меня кондукторша и докопалась. А девчонку не помню, законник, хоть убей.
— Поверю. Как сошли, ее видели?
— Наверное, но внимания не обратил, зачем мне? Да были какие-то девки мелкие, наверное. Да, вот запомнил, прямо перед нами второй сто второй прошел, видно, пустым шел, ну и обогнал где-то. У нас как — автобуса то по часу нет, а потом по двое подходят. Шоферюгами все чурки… нет, правда, одни мигранты. Еще и говорить не научились, зато деньгу зашибают.
— Почему вы на «Лесопарке» сошли, а не на следующей «Магистральной улице»?
Он помялся.
— Сам не знаю. Погода хорошая, чего, думаю, не пройтись. На девку я взгляда не кинул.
— Она уже одна была? Вы так говорите, что одна.
Он помялся, подумал.
— Может. Наверное, она с подружками на остановке попрощалась и пошла к прудам. А я немного погодя. Просто у меня заминка вышла.
Я вспомнил показания охранника соседнего с остановкой предприятия, надо будет его подробно расспросить, что он видел, а что мог присочинить.
— В автобусе мне шнурок на ботинке порвали, давка ж страшная. Ну и пришлось сесть перешнуровывать. — Он помолчал, затем, будто вспомнив, продолжил. — Вот тут я куклу и заметил. Девки этой, как я понимаю. Которую у меня дома нашли.
— И зачем вы ее взяли?
— Сам не знаю, наклонился к шнурку, заметил и поднял. А да, вот почему, я на нее наступил, кукла-то махонькая, с ладонь, обычно мелкие такие на рюкзак вешают. Как наступил, она запищала: «Привет, как дела» — вроде такого. Я поднял, в руках покрутил и в сумку положил.
— Вы ее так с собой и притащили.
— Да забыл про нее, ну после тогдашнего. Утром только и нашел, как стал в магазин собираться. Положил на полку в прихожей, там она и стояла. Я еще думал, куда б ее приспособить, она хоть драная, но мне понравилась. В руках мала. А глядеть не на что.
Я понял, о чем он и поморщился. Пристально вгляделся в его лицо, нет, явно не придумывает. Возможно, так и было.
— То есть, за девочкой вы не наблюдали.
— За Лизой этой? И не думал. Не видел больше, клянусь. Я больше представлял стакан родимой, которую отполирую пивком. Вот об этом постоянно думал, но себя сдерживал, мол, надо других подождать. Егорыч задерживается, так чего спешить. Вот я нога за ногу и шел. Но к половине пятого был точно, — резко закончил он. Я кивнул.
— Как вы были одеты, давайте уточним. Свидетели говорят: куртка и брюки серого цвета.
— Спецовка, — пояснил Шалый. — Нам такие каждый год выдают, на первое января, мол, вот вам тринадцатая зарплата. Поди плохо? Я в такой все время и хожу, она удобная, а осенью можно выбросить, еще ж дадут. На груди и спине надпись «Горинжстрой», некоторые ее сводят. Я тоже, а то как у каторжников получается.
— Дальше. Сколько времени вы ехали в автобусе? — спросил больше от того, чтоб не слушать его речений о девочке.
— Он всегда ходит одинаково. Четверть часа, от силы минут двадцать от «Софьи Ковалевской» до «Магистральной».
— Будем считать, что до «Лесопарка» четверть часа. Если через него пройти, сколько времени это займет?
— Я не спешил, так что еще минут семь. Максимум, — выделив это слово, добавил Шалый. — Как и сказал, в половине пятого уже был возле дома Гуся. Он меня ждал. Мы поссорились с доминошником и накатили по первой. Потом остальные стали подтягиваться. Егорыч приперся последним, только через час, уже хорошим. Вот тогда мы и врезали.
— Головко, так фамилия доминошника, вас запомнил. Я надеюсь, еще найти одного свидетеля, чтоб наверняка обеспечить вам алиби на этот срок. Но даже если и не найдем, главное, что независимый свидетель у нас есть. Тогда суд будет на нашей стороне. Но и так после моей экспертизы следствие вынуждено будет убрать из дела главную улику против вас — мастурбатор. А значит, мы уже имеем надежную защиту от обвинений в изнасиловании.
Выпалил на одном дыхании и тут только заметил, что улыбаюсь вслед за клиентом, на которого смотрел, не отрываясь. Он будто гипнотизировал меня.
— Да тело ж еще не нашли! — воскликнул Шалый.