Кабинка колеса обозрения вмещала четверых, но Окунев сделал все от него зависящее, чтобы нам никто не помешал, а заодно, привлек к этому занятию максимальное количество народа, попутно рассуждая о достоинствах видов на полотнах Левитана и Куинджи, подобные коим мы и будем сейчас наблюдать. У сторожа он выкупил кабинку сразу на два круга, что весьма раздосадовало стоящих за нами, и желающих сделать тоже самое. После чего мы прошли к колесу, дождались подъехавшей кабинки. Нам предстояло подняться на высоту двадцать пять метров и опуститься дважды — за это время он собирался изложить мне свой план в подробностях.
Кабинка дернулась, поползла вдоль настила дальше, Окунев проворно захлопнул дверцу, договорив для окружающих конец фразы: «а теперь я расскажу вам, молодой человек, о творчестве Поленова».
Едва толпа осталась внизу, Окунев мгновенно преобразился, резко повернувшись ко мне, он понизил голос почти до шепота и продолжил:
— Все, на самом деле очень просто. Практически, что тебе предстоит сделать, это придти и уйти. Я буду говорить быстро и не повторяться, поэтому жаль, что ты не взял писчебумажные принадлежности: забудешь чего — и опять повторится, как в случае со мной.
— Не забуду, — упрямо буркнул я, — память у меня хорошая.
Кабинка медленно поднималась над городом. Стали видны голубевшие массивы недалекого парка, стены хрущевок по обе стороны от него, в них уже загорались первые окна.
— Значит, так. Столоначальника зовут Щукин Игнат Борисович, взятки он получает не каждый день, а строго во вторник и четверг. В четверг берет больше, до двадцати тысяч долларов или евро. Те, кто приходят с рабочими — таджиками или узбеками — платят в долларах, с молдаванами или украинцами — в евро. Строить все рвутся.
— Вы обещали не отвлекаться.
— Да. Сбережения за неделю отправляет в банк «Империя», кладет деньги на имя своего племянника, он работает в ДПС, или его жены, она никак не может уволиться с мебельной фабрики.
— Племянник, судя по должности, и так много гребет.
— У него же дети есть, двое, младшего школьного возраста. С такими все мало. А фабрика жены обанкротилась, ну ты в курсе. Щукин деньги получает в четверг, а кладет на счет в пятницу, и так регулярно каждую неделю, я проверял неоднократно. И те взятки, что приносят ему во вторник, тоже отправляются в банк вместе с четверговыми. Я знаю, он арендует ячейку в хранилище, но не представляю, что там может находиться. Возможно, покупает золото.
Кабинка доползла до самого верха. Полгорода простерлось под нашими ногами. Стали видны и высотки на улице Зорге. Окунев бросил взгляд на меня, затем в сторону своего дома, и продолжил:
— Щукин в своих привычках удивительно постоянен, все его действия расписаны буквально по часам, не понимаю, почему это… — он оборвал себя и после паузы заговорил снова: — Вечером он ходит выгуливаться, в парк по соседству, это на пересечении Конона Молодого и Кима Филби. Гуляет в течение часа, а затем возвращается. За это время его и надо обчистить.
— Каким образом?
— Сейчас дам подробный план. После смерти жены, семь лет назад, Щукин и стал таким автоматом. И все держит на прежних местах, как было при покойной супруге. Последний раз я был у него полгода назад, неприятный вышел разговор, но главное, я убедился, — в обстановке ничего не изменилось. Щукин доживает, — добавил он жестко. — Он весь в работе, ничего для себя не хочет делать, даже не лег в клинику на обследование, когда предлагали. Вот только оружие при нем всегда, и днем и ночью, он с ним не расстается. Более того, он им пользуется: раз убил бродячую собаку на прогулке и дважды угрожал клиентам, мало денег принесли, не как обычно. И несмотря на это его почитают хорошим начальником. Говорят, дела ведет хорошо.
— А деньги? — спросил я.
— Сейфа у него дома нет, полагаю, что он хранит их так же как и все мужчины — либо в носках, либо в рубашках — ты должен знать, где точно.
— Да я…. Разберусь на месте.
— Ты там был? — я кивнул. — Значит, замок видел. Простой, для тебя проблем не составит. Знакомых в доме у Щукина, только соседка, которой он отдал ключи, на всякий случай. Не копайся у двери, бабки народ любопытный. На месте надо оставить следы спешного поиска, пускай думает, о чем угодно. И еще: урони и потопчи безделушки с секретера — это его жены.
Меня передернуло. Окунев, меж тем, продолжал:
— Щукин выгуливаться начинает в пять, через полчаса, как приходит с работы, и до шести. Каждый день. К этому времени надо подъехать к дому, и дождаться, пока он выйдет. Назад Щукин не возвращается, плохая примета. Да, ты видел его хоть раз в лицо? — я покачал головой. — Тогда зайди в паспортный стол, он там висит на доске почета. Полюбопытствуешь. Фото старое, но он почти не изменился. Только поседел весь. Увидишь, что Щукин вышел, немедленно заходи и начинай. И быстро и аккуратно, а не как у меня, — снова уязвил он. И резко замолчал.
Кабина вернулась к выходу, Окунев кивнул сторожу, продававшему последним посетителям луна-парка билеты — народу уже совсем поубавилось, и подождал, пока кабинка снова наберет высоту.