— Ну и правильно, — одобрительно закивала Карен. — Не то начнут талдычить вам о всяких ужасах: амниоцентезе[8], например. Хотя нет, это для тех, кому уже больше тридцати пяти. А вы ведь еще молоды. Так что вам его вряд ли станут делать, разве что у вас есть причины для беспокойства. Например, если в вашей семье какое-то заболевание передается из поколение в поколение. Или в семье отца ребенка… — Она снова сделала многозначительную паузу и даже затаила дыхание. Но Гретхен упорно хранила молчание. — А вы это… — Карен замялась, судорожно подыскивая подходящее слово — под пристальным взглядом Гретхен она чувствовала себя на редкость неуютно, — вы это планировали или…
— Нет. Ни в коем случае.
Ну, это уже что-то, возликовала Карен. Хотя того, что она хотела узнать, ей так еще и не удалось выведать.
— Но вы хотели ребенка?
— О да, конечно.
Карен заулыбалась:
— А как вы думаете, что бы сказал Бен?
— Он бы обрадовался. Он знал, что я мечтала о ребенке.
— А его отец? — Вот, наконец у нее все-таки получилось — причем совершенно естественно. И, что самое главное, доброжелательно.
Но Гретхен позволила вопросу повиснуть в воздухе. Только брови ее слегка изогнулись, словно она хотела спросить: «А при чем тут, собственно, отец ребенка?»
— Наверное, он тоже рад? — подсказала Карен.
— О… он еще ничего не знает.
«О Господи!»
— Но ведь вы ему скажете?
— Не знаю… не уверена.
— А вам разве не кажется, что он имеет право знать?
— Нет. Он не свободен.
Карен почему-то очень не понравились эти ее слова. Возможно, потому, что в ней вновь зашевелились подозрения.
— А мы-то переживали, что вы теперь спите одна! — шутливо бросила она.
Если Карен ждала, что Гретхен улыбнется в ответ, то она ошибалась.
— Так оно и есть, — коротко бросила Гретхен, недвусмысленно давая понять, что этот разговор ей неприятен.
— Ну что ж, надеюсь, печенье вам понравится, — смущенно промямлила Карен, не зная, что еще сказать.
И, махнув на прощанье рукой, пошла к своему дому.
Но в дом она не вошла — проскользнув через свой участок, Карен прямиком направилась к Рассу. Карен была расстроена и немного обижена — она решила, что из всех неприятных соседей, каких только можно себе вообразить, Гретхен самая противная, потому что нормальные соседи не отделываются односложными ответами, когда их угощают свежевыпеченным печеньем. Это невежливо. А раз так, значит, эта паршивка наверняка что-то скрывает.
Уже нисколько не сомневаясь, что это «что-то» имеет непосредственное отношение к ее собственному мужу, Карен вошла к Лэнгам, промаршировала на кухню и накинулась на беднягу Расса, который, к счастью, был там один:
— Она на седьмом месяце беременности, черт возьми! Сама мне только что сказала!
— На седьмом? — переспросил он, отодвинувшись от раковины, где высилась гора грязной посуды. — Ух ты, вот это да! А мы-то, мы-то! Даже знать не знали!
— И сейчас не знаем. Она не хочет говорить, кто отец. Тебе это не подозрительно, а, Расс? Неужели ты ничего не видел? Никогда в это не поверю. Уж если кто и мог что-то заметить, то только ты — ты ведь больше нас всех бываешь дома. Нет, ты определенно что-то знаешь!
Опасливо отодвинувшись от наступавшей на него Карен, Расс беспомощным жестом вскинул над головой намыленные руки:
— Только не я!
— Что — не ты? Не ты отец?
— Нет. Если кто-то что-то и знает, то это не я. — Тыльной рукой ладони Расс поправил сползающие очки, повернулся к раковине и принялся ожесточенно скрести сковороду. — Если хочешь знать, я за ней не следил. И незнакомых машин на нашей улице не видел. Ей-богу, Карен, не видел я ничего! — жалобно сказал он. — У меня своих дел по горло, чтобы еще за кем-то следить! И потом, с чего ты взяла, что это произошло тут? В конце концов, Гретхен же иногда уезжает из дома.
— Да, но ненадолго.
— Ну, на это много времени не надо, — ухмыльнулся он.
Но Карен и не подумала купиться на это:
— Грэхем работал у нее всю осень. И часто бывал в доме.
— Брось, Карен, — поморщился Расс. — Грэхем любит Аманду. Ты не там ищешь.
— Да, но между ними явно не все ладно. Ты же знаешь, это все из-за того, что у них ничего не выходит с ребенком. И с каждым днем все хуже.
— Ну, не настолько же.
— Значит, остается Ли, — просипела Карен, чувствуя, что в горле стоит комок. Расс бросил на нее испуганный взгляд. Карен отвела глаза в сторону. — Да ладно… наверняка ты знаешь о той интрижке с медсестричкой из стоматологической клиники, с которой он путался в прошлом году. И знаешь, что и мне все известно. Так почему не Гретхен? Она вполне могла быть его последней пассией.
— Не думаю.
— Но ведь точно знать ты не можешь.
— Ну, конечно, я его не спрашивал. Ты ведь это имеешь в виду? — Расс вынул затычку из раковины, и мыльная вода с шумом хлынула в сток. — Насколько я слышал, тот роман с медсестрой уже стал частью истории. Ли клянется, что стал другим человеком. — Расс пустил воду и принялся споласкивать посуду. — Да и потом, не такой он дурак, знаешь ли, чтобы закрутить с соседкой — прямо под носом у собственной жены.
