В своём роскошном офисе, окружённый трофеями, Анджело Беллини, Патриарх единственной настоящей Церкви, принимал второго важного посетителя за день. Останки предыдущего Патриарха были скрупулёзно вычищены и убраны, и столь же тщательно утилизированы, вернув офису обычный, нормальный вид. Хотя система вентиляции по-прежнему работала в усиленном режиме. Анджело поднялся на ноги над своим впечатляющим столом и коротко кивнул, приветствуя существо, являющееся то ли лидером, то ли просто представителем Экстатов. Экстат был среднего роста и немного худее большинства, вероятно, потому что постоянно забывал есть. Жизнь в постоянном состоянии оргазма и не на такое способна. На нём была простая серая рубашка, от него сильно пахло и казалось, что он плывёт по ковру с глубоким ворсом, подходя к Анджело и его столу.
Вблизи Экстат не производил сильного впечатления. Постоянная, застывшая улыбка определённо напрягала и было что-то такое в его глазах... Анджело приглашающе махнул в сторону кресла по другую сторону стола. Будь он проклят, если пожмёт ему руку. Экстат безвольно опустился в кресло с жёсткой спинкой, в то время как Анджело очень комфортно расположился в своём гораздо более роскошном кресле, олицетворявшим власть.
— Зовите меня Джой, — внезапно произнёс Экстат и его счастливый голос был полон неподдельного энтузиазма, хоть и немного рассеянного. — Естественно, это вымышленное имя. У меня не хватает терпения на всю эту чепуху с официальными именами. И моё прошлое не представляет никакого интереса ни для вас, ни для меня. Я рад быть здесь. Рад быть где угодно. Мы встречались на коронации Дугласа, вы и я. Обменялись парочкой фраз. А может и нет. Очень трудно быть уверенным в том, что не имеет значения. Я люблю шоколад.
— Замечательно, — сказал Анджело. — Вы вполне понятно объясняетесь, а то я было подумал, что разговор будет в одну калитку. Вам удобно?
— О, мне всегда комфортно. Серьёзно. Вы себе даже не представляете.
— Вы могли бы перестать вот так улыбаться? Это неестественно.
— Для вас возможно. Для меня же мир прекрасен. Такой огромный, удивительный и полный удовольствий. Зовите меня Джой. Вы хотели меня видеть и вот я здесь. Вы многое сделали с этим местом. Мне не нравится. Тут недавно кто-то умер.
Анджело резко посмотрел на Экстата. У него никогда не хватало времени тщательнее разобраться в предполагаемых способностях Экстатов видеть всю картину целиком, но это последнее замечание, сделанное так небрежно, было безусловно тревожным. Анджело заставил себя расслабиться. Экстат мог говорить всё, что его душе угодно. Это не имело значения.
— Предыдущий Патриарх, достопочтенный Роланд Вентворт подал в отставку, — прямо начал Анджело. — Причина в плохом самочувствии. Он ушёл и больше не вернётся. Поэтому я сменил его на посту Патриарха. Я возглавляю Трансцендентальную Церковь Христа, славную Воинствующую Церковь; и в новой Церкви нет места для таких, как вы. Для столь... нарочито-показательного потворства своим желаниям. Новая Церковь — это служение, преданность и жёсткая самодисциплина. Вы бесполезны для продвижения Дела и неспособны послужить в грядущей священной войне, сама ваша природа бросает тень на всю Церковь. Вы мне противны. Поэтому я принял решение отлучить всех Экстатов и запретить операции, благодаря которым вы становитесь такими, какие вы есть. Вы все будете изгнаны, вам будет отказано в благах и защите матери Церкви. Вы не вписываетесь в наш новый образ.
Анджело понял, что наговорил больше, чем хотел, больше, чем было нужно, но в спокойной, непоколебимой улыбке и взгляде Экстата перед ним было что-то такое, что подталкивало его к тому, чтобы хоть как-то поколебать это безмятежное самообладание. Ему хотелось причинить боль Экстату, напугать его, заставить визжать, плакать и просить пощады. Не то, чтобы это имело хоть какое-то значение.
— Вы не хотите, чтобы мы оставались в Церкви, потому что не можете допустить существование какой-либо другой силы, которая могла бы противостоять вашей воле, — произнёс Джой удивительно рациональным голосом. — Я знал, что это произойдёт. Мы все знали. Поэтому я и здесь.
— Знали? — произнёс Анджело, искренне шокированный. — Как вы могли знать? Кто вам сказал? Никто из моих людей не проговорился бы...
