– Миз Кингсли, я Рейчел Мак-Ни. Мы с вами говорили примерно месяц назад.
– Я вам сказала, что не имею к этому отношения, и не звоните мне больше…
– Пожалуйста, не вешайте трубку. Вам ничего не надо будет говорить, я только прошу вас минуту выслушать. Было что-то в Джорджтауне или не было, но ваше имя попало в некоторый список. В прошлый раз я не знала того, что выяснилось сейчас: пять женщин из этого списка мертвы. Их убили. Я должна была вас об этом известить, и о том, что их может быть больше, чем мне сейчас известно. Полиция и ФБР ведут расследование, и они могут к вам обратиться. Я не могла со спокойной совестью скрыть эту информацию от вас, и единственное, что я вам советую, – принять меры предосторожности.
– С чего это я должна вам верить?
– С чего я стала бы врать?
– Потому что вы наверняка какой-нибудь репортер и хотите распустить фейк, как и все они.
Рейчел медленно закрыла глаза:
– Можете погуглить мою фамилию, мое агентство. Я только хочу, чтобы вы знали: кто-то убивает женщин, учившихся в Джорджтаунском университете, имена которых попали в список. Ваше имя там есть.
– Хорошо, вы мне это сказали. А теперь оставьте меня в покое.
Рейчел лишь головой покачала, услышав щелчок отбоя. Видимо, Джессика не просто похоронила этот инцидент, а поместила его в бетонный бункер, наполнила отрицанием и утопила в глубинах океана.
«Я сделала все, что могла», – сказала про себя Рейчел.
У нее еще оставался час до того, как она начнет пробиваться домой по пробкам, и может быть, дождь смещается на юг, но он явно делает это без спешки. Так что можно это время провести в работе, отыскивая очередное имя в списке.
Ну вот еще только одно сегодня.
Это заняло почти два часа, и, значит, пробиваться домой придется с боем, но она нашла два.
Одна живая – тоже преподаватель Бостонского колледжа, которая не только признала давнюю интрижку, но и восприняла Рейчел всерьез.
И одна мертвая. Адвокат, убитая множественными ножевыми ранениями на парковке супермаркета в нескольких милях от дома в Орегоне.
Поскольку сумочку и часы не нашли, а машину обнаружили через неделю с лишним в Северной Калифорнии, мотивом сочли ограбление и угон автомобиля.
– Он взял машину, так как он тогда проник на парковку? Должен был следить за ней в другой машине. Тоже краденой? Я бы сказала, непременно. Но надо выяснить.
Она посмотрела на часы и выругалась:
– Потом.
Собрала вещи, выключила компьютер.
И заметила, что опять уходит из офиса позже всех.
Это надо наконец прекратить.
Она взяла зонтик, заперла за собой офис. Позвонила мужу, сказать, что едет. И чтобы заказал пиццу. И вино открыл.
Она поужинала с семьей, выпила вина, даже успела быстренько и без напряжения потрахаться с мужем.
Но все равно знала, что не заснет.
Рейчел тихо вылезла из кровати, надела свитер, пошла к себе в кабинет. В гостиной рокотал телевизор, и Рейчел закрыла дверь.
В Вашингтоне уже было больше одиннадцати, но в Орегоне только начало девятого. Может быть, ей повезет, и она найдет кого-нибудь, кто поищет краденые машины, эвакуированные с той парковки, где Элис Мак-Гари, урожденная Вандал, была убита пять лет назад.
Примерно в то же время, когда Рейчел пускала в ход дар убеждения, беседуя с детективом из портлендской полиции, Трейси Поттер сидела в своей тесной гардеробной, смывая телевизионный грим, который к концу ее одиннадцатичасового выпуска ощущался тяжестью в пятьдесят фунтов.
Накладывая увлажнитель, она могла бы поклясться, что благодарная кожа стала его впивать, хлюпая и чавкая.
Глядя на дождь, она хотела сменить костюм для выступления на что-то посвободнее, туфли на каблуках – на резиновые сапоги, которые она держала под рукой как раз на случай такой погоды.
Она обругала себя за то, что припарковалась на дальнем конце стоянки – так она поступала, когда недобирала до своих десяти тысяч шагов в день.
То есть почти всегда, призналась она себе.
Муж будет спать как убитый, когда она приедет – и кто его может в этом упрекнуть? Но, подумала она, можно будет расслабиться со стаканчиком бренди перед тем, как составить ему компанию.
Вся ее команда давно ушла. Трейси попрощалась с немногими оставшимися, вышла через заднюю дверь и подождала, пока она надежно захлопнется, потом раскрыла зонтик.
Даже при включившихся сенсорных фонарях она едва видела на два фута вперед: дождь хлестал потоками, их раздувал ветер.
Слава богу, сказала она себе, что есть сапоги и что она дала себе труд переодеться в джинсы. Все равно дождь хлестал по ногам.
Нажав кнопку на пульте, она отперла машину.
Мигнули фары. Обычного щелчка замка не было слышно, но наверняка его заглушил шум дождя. Почти бегом она преодолела оставшееся расстояние, закрывая зонтик, и практически нырнула в машину.
– Господи Иисусе, – буркнула она, потянувшись к кнопке стартера.
Вскрикнуть она не успела. От резкого рывка за волосы голова запрокинулась назад, нож глубоко полоснул по горлу.
Она забулькала, беспорядочно размахивая руками, глаза завертелись как колеса.
– Просто рыба на крючке, – смеясь, фыркнул ДД.
