Вместо этого Алик лишь на несколько секунд беззвучно застыл на месте, до боли сжимая челюсти.
– Поэтому ты так и не сделал предложение Софии, – наконец еле слышно заключил он. – Из-за Марии. Ты ее любишь?
Андрей поднял на друга тяжелый взгляд. В бликах заката его глаза были сине-зелеными, как бушующий океан.
– Если бы все было так просто, Алик…
– Все просто, – сказал Алик чужим голосом. – Короткий ответ из двух или трех букв.
– Да, – на выдохе сказал Андрей. – Если тебе нужен короткий ответ, то да. Кажется, я действительно люблю ее.
У Алика упало сердце. Вот и все. Ему не нужно было больше ничего знать, чтобы, сдавшись, покинуть поле без боя. Он чувствовал себя убогим, жалким до омерзения. Как все это время он мог оставаться настолько слепым и глупым, чтобы не замечать происходящего? В голове одно за другим проносились воспоминания с Марией – то, как она вздрагивала и интуитивно тянулась к Андрею каждый раз, когда тот морщился от полученного ранения на Мельнисе, то, как искала его глазами, когда пришла в себя после запуска «Стрельца А». Алик вспомнил, как девушка рыдала у него на плече после собрания Нейка Брея, где она впервые увидела Софию. Тогда ему и в голову не пришло, что истинной причиной этого была вовсе не резкость Андрея, а неконтролируемая, испепеляющая ревность к мисс Бренвелл.
Алик резко выдохнул. Каким же он был идиотом!
– Ты презираешь меня, я это чувствую, – тихо сказал Андрей. – За то, что я так и не смог порвать с Софией. За то, что врал Марии, – я знаю, ты считаешь ее своим другом. Ты презираешь меня за ту боль, что я причинил им обеим. Пожалуйста, не надо. Нет человека в этом мире, который ненавидит сейчас меня больше, чем я сам. Я омерзителен себе настолько, что едва могу смотреть в зеркало.
– Я не презираю тебя, – только и ответил Алик. – Как бы я ни хотел – я никогда не смогу тебя презирать. Ты мой брат.
Отвернувшись, Андрей подошел к окну и несколько раз сжал и разжал пальцы рук. Один взгляд на лучшего друга теперь причинял Алику почти нестерпимую боль. Вот и все. Конечно, он никогда не скажет ему, что чувствует на самом деле. Теперь уже никогда. В глубине души он всегда знал, что подобное неизбежно. С самого первого дня, когда вошел в комнату истощенного больного мальчика, в глазах которого светилась сталь. Кажется, Андрей едва держался на ногах, но что-то в его взгляде моментально вызвало у Алика страх вперемешку с восхищением. Тогда он подумал:
Алик запомнил, как буквально через пару месяцев после этого отец вызвал его на разговор.
– Что ты думаешь об Андрее Деванширском? – прямо спросил он.
– Ему плохо, – честно сказал Алик. – Он говорит, что скоро умрет, но, кажется, его это не пугает. Ему все равно, но мне нет. Я не хочу, чтобы он и вправду умер. Мне он нравится.
– Это хорошо, – кивнул отец. – Я уверен, что он не умрет, если ты будешь рядом. В этом мире есть два типа героев, сынок, – те, что вдохновляют и ведут за собой людей, и те, что прикрывают тыл. Первые всегда на виду: именно им, как правило, достаются вся любовь и почести. Как ты догадался, Андрей Деванширский из их числа. Однако это вовсе не значит, что вторые менее важны. Если бы их не было рядом в нужный момент – первые бы никогда не выстояли. Так вот, мы с тобой, сынок, из числа вторых. Всегда помни об этом – не обязательно бросаться на амбразуру, чтобы стать героем. Иногда достаточно просто пожертвовать частью своего сердца.
При старых воспоминаниях пронзительная острая боль быстро распространялась внутри Алика, заполняя каждую клеточку тела, будто он проглотил кипящий свинец. Лучше бы он отдал за Андрея жизнь. Он бы сделал это без раздумий – уверенно и смело. Смерть казалась милостью по сравнению с тем, что он переживал сейчас.
– Что мне делать, Алик? – Дрожащий голос друга вернул его в реальность. В глазах Андрея читалась мольба. – Что мне делать? Я не могу ее потерять…
Алик сглотнул:
