Он нахмурился и открыл было рот, чтобы ответить, и вдруг пропал из фокуса, как изображение в старом кино. Но тут же нарисовался в десяти шагах от меня, руки в карманах.
– Тебе действительно не следует здесь находиться. Уже поздно, а у нас завтра занятия, – сказал он.
– Нет, Эван, не у нас, – медленно произнесла я. – У
Он бросил на меня самый странный взгляд, как будто я внезапно заговорила на незнакомом языке, и снова исчез из поля зрения. А появился уже на другой стороне переулка, прислонившись к стене.
– Как у тебя дела с докладом? – спросил он почти с отчаянием.
Очертания его фигуры колебались, словно догорающая свеча, проигрывающая битву с темнотой.
– Я…
Он застал меня врасплох. Выходит, Эван ничего не знал, и мне не хотелось быть той, кто расскажет ему об этом.
Я с трудом сглотнула.
– …получила «В+»[31].
На его лице появилась улыбка.
– Неплохо для прокрастинатора!
– Э-э-э, да, наверное, так. – Я попыталась улыбнуться в ответ, но мое лицо не слушалось. – А как насчет тебя?
– Мне поставили «В». Не лучший мой результат, но ничего не поделаешь. К следующей работе лучше приступить пораньше: неохота потом объяснять маме, откуда взялась средняя оценка ниже «В».
– Она у тебя довольно строгая, да?
– Скажем так: зимние каникулы будут для меня не из приятных, – отшутился он.
Теперь его фигура выглядела более массивной, яркой. Казалось, что, притворяясь живым, он с большей вероятностью останется рядом и поговорит со мной. Но как я могла разузнать что-то о Ханне, если мы общались так, будто он не был призраком? Я решила рискнуть.
– Слушай, у меня к тебе дело.
Он округлил глаза.
– Мне ждать неприятностей?
– Да, пожалуй. – Я сунула замерзшую руку в сумку, вытащила свой экземпляр «Гамлета» и помахала им в воздухе. – Ты сказал, что написал здесь свой номер телефона, но я не могу его найти. Тебя не удивляло, что я так и не позвонила?
Он пристально смотрел на книгу, словно пытаясь вспомнить, где видел ее раньше.
– Я…
– Ты сказал, что записал его на своей любимой странице, но я пролистала книгу от корки до корки и нашла только это.
Я неуклюже открыла страницу с посланием и подняла повыше, чтобы он мог прочитать.
Он уставился на нее, остолбенев.
– Кто такая Ханна? – спросила я.
Его очертания снова задрожали, угрожая исчезнуть. Я попыталась еще раз.
– Кто такая Ханна, Эван? Кто она и чем может тебе помочь?
Он все больше и больше растворялся в темноте, отчаянно мотая головой.
– Я… я не могу… я не хочу…
– Пожалуйста, Эван! Как я могу помочь тебе, если не знаю, кто она?
Выражение его лица потемнело.
– Прекрати! Просто прекрати это, Джесс!
– Эван, пожалуйста! Разве ты не знаешь, что с тобой случилось? – Слезы навернулись на мои глаза, затуманивая его образ. Я яростно смахнула их.
Он скрылся из виду и снова появился так близко от меня, что я ахнула. Холод, исходящий от него, окатил меня волной.
– Почему ты плачешь? Почему грустишь? – спросил он и поднес руку к моему лицу.
– Потому что ты здесь, – ответила я. – А тебя не должно быть здесь. Потому что ты умер.
Его рука зависла всего в дюйме от моего лица. На краткий миг он заглянул мне в глаза, выражение его лица исказилось от невообразимой боли. И он исчез.
Я сидела в одиночестве, как мне показалось, целую вечность, позволяя горячим слезам остывать, скатываясь по лицу, и замерзать. Наконец я заставила себя подняться и медленно побрела обратно в Доннелли-Холл, к Тиа, чтобы рассказать ей ужасную правду: Эван не понимал, что с ним произошло. Даже не представлял, что он мертв, или по крайней мере не хотел признавать этого. Возможно, у Эвана и были ответы, но он не собирался ими делиться. И я допускала, что он больше никогда не заговорит со мной.
Резкое похолодание продолжалось в течение следующих двух недель. Поиски информации о неуловимой Ханне завели нас в тупик; близился конец семестра, и я попыталась сосредоточиться на учебе перед лицом сокрушительного натиска экзаменов и выпускных работ.
– Вышел каталог курсов! – крикнула Тиа, заходя в комнату в последний день занятий.
Поразительно, что ей вообще удалось открыть дверь; как обычно, она выглядела кочевницей, вынужденной таскать с собой все свои пожитки, куда бы ни направлялась. Можно подумать, что настолько организованная девушка поняла бы, что
– Ти, наша комната размером со шкаф. Почему надо возвещать о своем приходе криком? – спросила я наполовину сердито, наполовину удивленно.
– О, я знаю, извини. – Тиа пожала плечами, быстро расставляя по местам учебники, после чего бросила каталог мне на кровать и плюхнулась на свою. – Наверное, по привычке. Когда я возвращалась из школы домой, мне всегда приходилось кричать на всю лестницу – кабинет мамы был на третьем этаже.
– Зачем нам каталог курсов? – спросила я.
– Очевидно, чтобы выбрать курсы на следующий семестр. Ты думала, тебе позволят вернуться после каникул и просто вытащить что-нибудь наугад из шляпы? Они должны планировать такие вещи, понимаешь?
