Сэм покраснел еще больше.
– Да-да, хорошо, – проворчал он и направился по коридору вслед за О’Рейли и его плохо замаскированной контрабандой.
Распаковав вещи, я отправилась в студенческий центр, где в своем почтовом ящике обнаружила приятный сюрприз. Моя последняя работа по курсу профессора Маршалл была вложена в большой конверт из плотной бумаги вместе с письмом. Работа принесла мне отличную оценку, отметила я со смесью облегчения и гордости. Письмо с извинениями от профессора Маршалл тоже порадовало. Она прочитала мое электронное послание и очень сожалела о своей «чрезмерной реакции» на мою «невинную ошибку». Конечно, все это примирение попахивало лицемерием, но в любом случае на душе стало легче. Вернувшись к себе, я отправила профессору Маршалл электронное письмо, поблагодарив за записку и приняв ее приглашение встретиться и поболтать за чашкой кофе, когда возобновятся занятия.
Позвонила Тиа и сообщила, что вернется только в воскресенье после обеда. Mami не могла отправить свою маленькую девочку обратно в «то место», лишив ее последнего дня домашнего питания. Ладно, пусть ее мама и дальше не доверяет общепиту. На самом деле Тиа по большей части питалась правильно, если не считать случайных пакетиков «Скиттлз», и в ее рационе преобладала здоровая пища, чего не скажешь об остальных студентах.
В тот вечер я намеревалась провести время в одиночестве и одолеть последнюю порцию внеклассного чтения, но к десяти часам уже клевала носом и приходилось хлестать себя по щекам. Чтобы не рисковать необратимо повредить лицо, я отложила книгу в сторону, выключила настольную лампу и быстро заснула.
Не могу сказать с уверенностью, что за звук разбудил меня, но внезапно я проснулась. Насколько я помнила, кошмары мне не снились. Я повернулась на другой бок и посмотрела на будильник, который светился в темноте, как неоновая вывеска. 2:37. Громкая музыка доносилась из соседней комнаты, перемежаясь хриплым смехом. Я подумывала запустить ботинком в стену, но решила, что это не настолько очевидный намек, чтобы они успокоились, поэтому перекатилась обратно и накрыла голову подушкой.
Подушка достаточно приглушала звук, чтобы я могла снова задремать, но сон как рукой сняло, и дело было вовсе не в музыке. У меня ужасно мерзли ноги; хоть и в теплых носках и под одеялом, они были такими холодными, будто я выставила их за окно на январский мороз.
И тут раздался еще один звук, поначалу почти неотличимый от шума, проникавшего сквозь стену. Это был мерный стук капающей воды, как будто оставили приоткрытым кран в ванной. Я попыталась не обращать на него внимания, но теперь, когда слух уловил этот звук, только он и слышался, как тиканье часов в тихой комнате. Я уже собиралась выбраться из постели и решить проблему, когда вспомнила, что у меня нет ванной. Значит, и крану неоткуда взяться.
Сердце учащенно забилось. Интуиция подсказывала, что я вот-вот столкнусь с неприятным сюрпризом и, если скину подушку, окажусь в комнате не одна. На мгновение я словно впала в ступор и не могла пошевелиться; мышцы как будто разучились реагировать на команды мозга, который кричал, чтобы я вскочила с кровати и пулей выбежала из комнаты. Вместо этого я сделала то, чего совершенно не собиралась делать: сбросила подушку с лица и посмотрела на источник звука.
То, что я увидела, было столь же загадочным, сколь и ужасающим, и лишь неведомая сила сдержала мой дикий вопль. В изножье кровати, нависая прямо над моими до боли холодными ногами, притаилась фигура. В темноте я не сразу смогла разглядеть ее, но, когда зрение сфокусировалось, каждый новый различимый аспект добавлял мне испуга. Передо мной стоял маленький мальчик, не старше семи или восьми лет, одетый в джинсы, красную куртку и грязные белые кроссовки. Мой взгляд невольно остановился на его лице жутковатого зеленоватого цвета, обрамленном шапкой черных волос. Его глаза казались почти черными, и в них отражался мой собственный ужас.
Когда он протянул ко мне крошечную бледную ручку, я впервые заметила, что мальчика окружает слабое свечение. Казалось, оно исходит не от него, но я не видела никакого другого источника. Свет был каким-то зыбким, падал на испуганное личико и слегка дрожал. Картинка выглядела знакомой, но, только когда рот мальчика открылся и из него вырвался поток пузырьков, я поняла почему. Мальчик стоял в изножье кровати, и при этом было совершенно очевидно, что он погружен в воду.
Прежде чем я смогла совладать с собой, из моего горла вырвался крик, за ним еще один, и еще. Я не могла остановиться, даже когда призрачная фигура передо мной покачала головой в знак протеста. Я кричала и кричала, пока не услышала шум в коридоре и стук в дверь. Наконец дверь распахнулась, и комнату залило светом.
– Джесс, какого черта? Ты в порядке?
Я узнала гибкую фигуру Сэма, бросившегося ко мне через всю комнату, но все равно не могла заставить себя замолчать. Мой взгляд был прикован к тому месту, откуда несколько мгновений назад тонущий мальчик протягивал ко мне руку, а теперь там не было ничего, кроме пустоты.
