– Только не сейчас. Это мое сознание разговаривает с твоим сознанием. Прямо сейчас я не принимаю никакой физической формы. Ты просто представляешь мой образ, потому что знаешь, как я выгляжу. А так я существую большую часть времени.
– А в остальное время?
– Иногда мне становится одиноко и тянет к людям. Когда тебя окружают только собственные мысли, это может свести с ума.
– Еще бы.
– Вот тогда-то я и становлюсь видимым. Это нелегко. Мне потребовались месяцы, чтобы понять, как это делается. Я собираю достаточно энергии, чтобы материализоваться, и только тогда могу разговаривать с людьми.
– Почему ты не сказал мне правду? – спросила я с некоторым отчаянием. – Все было бы намного проще, если бы я знала, кто ты такой. Я ведь рассказала людям о тебе, Эван. И вот уже несколько месяцев пытаюсь исправить ущерб.
Эван поник головой.
– Прости. Я не хотел причинять тебе неприятности, Джесс, честное слово. Это трудно объяснить, но всякий раз, когда мы разговаривали, я не… полностью осознавал, что происходит.
– Что ты имеешь в виду?
– Когда я такой – видимый для людей, – вся моя энергия уходит на сохранение физической формы. У меня не остается сил помнить, что я только притворяюсь живым. Я настолько сосредоточен на имитации самого себя, что забываю, кто я такой.
– Выходит, общаясь со мной, ты… забыл, что умер? – Я не представляла себе, как смогла бы забыть что-то подобное. Впрочем, я не представляла себя и мертвой.
– Да, так и было. Я не мог не сходить на ярмарку в последний раз. Мне хотелось снова стать обычным студентом, поболтаться в сувенирном магазине, поесть в столовой. И в тот вечер в библиотеке я увидел твою письменную работу, и… вспомнился момент из моей собственной жизни. Я не смог устоять перед желанием вновь пережить его.
– Потому что тебе было одиноко?
– Да. – Он подался вперед и заговорил чуть более взволнованно: – Прости, Джесс. Я не хотел смутить тебя или… напугать. Я знаю, что не должен пытаться заново пережить подобные моменты, но уверен, что, будь я по-прежнему жив, между нами… могло бы что-то возникнуть. Я понял это, как только увидел тебя, и мне захотелось узнать, каково это – общаться с тобой. Меня просто влечет к тебе, и я не могу объяснить, почему. Ты меня притягиваешь. Не сердись на меня, ладно?
– Я не сержусь, честное слово, – сказала я.
Он снова откинулся назад и облегченно улыбнулся.
– Да и как я могу сердиться, в самом деле? Тогда, на вечеринке…
Лицо Эвана потемнело, но он ничего не сказал.
– Я знаю, что могло произойти, если бы ты не подоспел. Спасибо тебе.
– Тебе не нужно меня благодарить.
– Ну, может, тебе и не нужно это слышать, но мне нужно это сказать.
Мы оба на мгновение замолчали. Затем у меня вырвался еще один из великого множества вопросов:
– Так другие люди видели тебя раньше?
– Да, – робко признался он.
– Многие?
– Может, человек двадцать. Никто из них не догадывался, кто я такой. Хотя до тебя я никогда ни с кем не разговаривал.
– Почему же со мной заговорил? – удивилась я.
– Не знаю. Наверное, этого было недостаточно – просто наблюдать за тобой.
Дрожь пробежала по моему телу. Я подумала обо всех тех моментах, когда видела его, и осознала, что он, должно быть, находился рядом со мной гораздо чаще. Сколько раз он сопровождал меня, словно какой-то невидимый компаньон? И все же я не могла не задуматься о том, с кем бы мне захотелось поговорить, будучи призраком. Вряд ли с каким-то случайным человеком, которого я никогда в жизни не встречала.
– А твои родители?
Он печально покачал головой.
– Мне к ним нельзя.
– Почему?
– Я не могу покинуть кампус.
– Ты хочешь сказать, что заточен здесь? – Воображение нарисовало призрачные кандалы на его лодыжках.
– Не знаю, как это работает, но я ничего не вижу за воротами колледжа. Все как будто расплывается, и я теряю ориентиры. Однажды я пытался вернуться домой, но не смог найти дорогу. Я никогда не ухожу далеко.
В его голосе звучала наигранная беззаботность, но меня не так-то легко одурачить.
– Это ужасно, Эван. Мне жаль.
Он пожал плечами.
– Наверное, так лучше. Если бы я увидел родителей, не знаю, смог бы удержаться от попытки заговорить с ними. Им и без того тяжело. Я не могу преследовать их повсюду, куда бы они ни пошли. Так они никогда не оправятся от потери.
Я медленно скользнула по кровати и устроилась рядом с ним. Мне хотелось как-то утешить его.
– Я рада, что ты поговорил со мной, Эван, честно. Ты прав насчет того, что сказал раньше.
– А что я сказал?
– Я думаю, что в жизни мы были бы… как-то связаны.
Я неуверенно протянула руку и накрыла его ладонь. Она больше не казалась холодной, да и вообще никакой. Я не могла уловить ощущение от его прикосновения. В конце концов, это был всего лишь сон.
Он удивленно посмотрел на мою ладонь, а затем поднял на меня взгляд. Тень невероятной печали пробежала по его лицу, и он на мгновение закрыл глаза. Я начала убирать руку.
– Прости, Эван. Я не хотела тебя расстраивать…
– Нет, – ответил он, открывая глаза. Он переплел наши пальцы и крепко сжал их. Тень исчезла. – Не извиняйся, все в порядке. Просто трудно об этом думать.
– О чем?
