Наследие души полностью

– С радостью, дорогая. Твоя мать обнаружила, что беременна, и провела связывание, как и говорила тебе Карен. Но все обернулось куда хуже. Очень скоро она узнала, что носит не одного ребенка, а двоих, причем девочек. Потенциально нетронутые врата, заключенные в одной утробе, – чрезвычайно мощная штука. Ты должна понимать это, Карен, поскольку сама была частью целого.

Карен беспомощно открыла и закрыла рот.

– Мы можем только предположить, но, видимо, она рассудила так, что, разлучив младенцев и сохранив заклинание, сможет защитить их от того, чтобы они когда-либо вступили в свои права по рождению. Похоже, так она и сделала. Тебя, Джессика, оставила при себе, а от твоей сестры отказалась.

Я резко тряхнула головой, надеясь прогнать этот образ.

– Моя мать никогда бы так не поступила. Должно быть другое объяснение. Мама совершила много ошибок, но я просто не могу поверить, что…

– Может, она и не хотела, но, безусловно, могла, потому что именно это она и сделала. К сожалению, ее ввели в заблуждение. Никакое заклинание, каким бы могущественным оно ни было, и никакое расстояние, каким бы дальним оно ни было, не могут помешать дурупинену исполнить свое предназначение; думаю, она прекрасно об этом знала, поскольку сама была одной из нас.

– Хватит, Люсида. Ты можешь винить Элизабет во многом, но только не в том, что она пыталась защитить своего ребенка! – крикнула Карен.

– Детей, – поправила ее Люсида.

– Откуда ты это знаешь? Почему мы должны тебе верить? – Я продолжала настаивать, как будто Карен ничего не говорила.

Катриона вмешалась, очевидно, надеясь выступить посредником:

– Когда умерла твоя мать, врата должны были закрыться навсегда. Дурупинены знают, когда врата исчезают из мира и, следовательно, пора предпринимать шаги для создания новых. Но врата не исчезли. На самом деле, когда заклинание разрушилось, врата открылись полностью впервые за восемнадцать лет. Такое возможно только в том случае, если существуют достойные потомки, которые могут занять освободившееся место. Финварра начала расследование, чтобы узнать как можно больше.

– Не могу поверить, что она сделала это тайком от меня, – сказала Карен.

– И кто ты такая, чтобы Финварра, верховная жрица дурупиненов, информировала тебя о своих решениях? – фыркнула Люсида.

– Я, черт возьми, единственная оставшаяся представительница этой семьи, и она должна была сказать мне! И не надо так высокомерно со мной обращаться, Люсида. Не притворяйся, что у тебя вдруг появилось какое-то здоровое уважение к авторитетам.

– Не понимаю, о чем ты, милочка, – рассмеялась Люсида и повернулась к Карен спиной. – Нам удалось разыскать тебя, Джессика, но это, конечно, была только половина дела. Нам нужны были все фрагменты, чтобы восстановить геатгриму. Вот истинная причина нашего ночного визита. Мы нашли твою сестру.

После этого заявления Люсида вытащила из-за пазухи сложенный листок бумаги и начала размахивать им, как будто пыталась меня загипнотизировать.

При виде листка во мне сцепились две силы: жгучее любопытство, пламя которого разгоралось в уголках сознания, и инстинкт самосохранения, который умолял не поддаваться. «Это слишком! Слишком!» – кричал он. Что бы ни содержалось в той бумаге, это вполне могло разрушить жалкие остатки самоконтроля. В свете лампы перевернутые слова, похожие на иероглифы, дразнили меня своей непостижимостью.

Любопытство взяло верх.

Я рванулась вперед и выхватила листок из ее рук. Я почти ожидала, что Люсида затеет игру «А ну-ка, отними», но она охотно уступила. Я развернула потрепанный документ.

На первый взгляд я подумала, что это свидетельство о рождении. С виду медицинский документ, несущий ту же информацию. Но проставленная на нем дата пятилетней давности выглядела абсурдной.

– Что это, Джесс? – спросила Карен.

– Понятия не имею. Похоже на какую-то медицинскую карту.

– Анкета пациента интерната для проблемных подростков «Новые начала» в Нью-Йорке, – почти весело произнесла Люсида.

Она явно получала удовольствие от происходящего.

Я просмотрела документ. Имя моей матери первым привлекло внимание, магнитом притянув взгляд. Набранное обезличенным шрифтом, оно стояло в графе «Биологическая мать». Затем я пробежалась глазами по странице до верхнего левого угла, зная, что именно там найду имя, которое искала.

«Пациент: Баллард Ханна».

Мое потрясение казалось тусклой, слегка диссонирующей гармонией по сравнению с теплом, наполнившим меня при виде этого имени. Моя сестра. Моя близняшка. Ханна.

Конечно, она была моей Ханной, а не Эвана. Я искала совершенно не в том направлении. Он пытался привести меня к ней не только ради себя, но и ради меня тоже. Он знал, что она завершит врата, но в процессе сделает цельной и меня. Это единственное, что было в его силах.