Тут Карен бросила острый взгляд на Люсиду – та склонила голову набок и не отводила глаз. Я боролась с нарастающей паникой и остановила ее другим вопросом:
– Кем была ты? Первым телом или вторым?
– Я была вторым, Проводником. Твоя мать, как первая, была Ключом. Вот почему у нее так рано проявилась восприимчивость к духам. Зачастую они чувствуют присутствие Ключа, даже если он еще не активирован. И так наша мать узнала, что мы унаследовали этот дар.
Я видела явный пробел в этом объяснении и в том, как оно могло относиться ко мне, но не стала выражать свои сомнения вслух. Мне еще так много всего хотелось узнать.
Карен продолжила:
– Мама познакомила нас с обычаями и практиками дурупиненов. Она отправилась с нами на встречу с Советом, о котором я упоминала ранее. У дурупиненов своя иерархия, как у любого клана или группы. Мы прошли обучение и вскоре смогли приступить к исполнению обязанностей, данных нам по праву рождения. Цель состоит в том, чтобы врата каждого поколения оставались открытыми до тех пор, пока следующее поколение не придет на смену. Конечно, бывают исключения – скажем, когда дурупинен умирает, не оставляя после себя подходящей наследницы. Но родословные сильны, и, хотя на это могут уйти годы, обычно дар сохраняется. Врата нашей матери закрылись в тот день, когда нам исполнилось восемнадцать, как и врата ее матери до этого. К сожалению, путь нашей семьи оказался не слишком чистым. Мы с твоей мамой прошли посвящение в дурупинены и соответствующую подготовку. Затем, когда мы вместе учились в Гарварде…
– Постой. Моя мама училась в Гарварде? С тобой?
– Она никогда не говорила тебе?
– Нет. Она сказала, что никогда не училась в колледже.
– Она так и не окончила его. Но пока училась, мы, конечно, жили в одной комнате, неразлучные, как всегда. Оно и понятно, ведь наши новые обязательства перед дурупиненами требовали, чтобы мы находились в непосредственной близости друг от друга.
– Но потом она ушла.
– Да, я как раз подхожу к этому. Мы не могли знать точно, когда состоится визит духа или потребуется проход через врата. Но однажды ночью возникла острая необходимость – мы тогда учились на последнем курсе и приехали домой на зимние каникулы.
Большая часть ответственности, которую мы несем, заключается в сохранении тайны, Джесс. Никто, кроме дурупиненов, не должен знать, кто мы такие и чем занимаемся.
– Почему?
– Слишком опасно, – вмешалась Катриона.
Я вздрогнула, почти забыв о ее присутствии.
– Если бы люди узнали о нашей способности общаться с мертвыми, нас не оставили бы в покое.
– Я не понимаю. Почему это было бы так ужасно, если бы люди узнали?
На этот раз ответила Люсида:
– Можешь себе представить, что бы произошло? Каждый муж, потерявший жену, захотел бы поговорить с ней. Каждая мать, потерявшая ребенка, захотела бы увидеть или услышать своего малыша. А церкви? Ученые? Нас бы изучали и эксплуатировали, как чертовых инопланетян, не так ли?
Конечно, она была права. Что, если бы я узнала о существовании таких людей, как и о том, что могу быть одной из них? Разве я, только что потерявшая свою мать, не воспользовалась бы любыми средствами, чтобы поговорить с ней в последний раз?
– Как я уже сказала, возникла срочная необходимость в переходе. Этот особый дух был… довольно настойчив, – продолжила Карен, глядя куда-то вдаль.
Мне не нужно было спрашивать, что она имеет в виду. Я мысленно вернулась в туалетную комнату библиотеки, к фигуре в капюшоне; мне ли не знать, что такое настойчивый дух.
– Была поздняя ночь, и мы как раз открыли врата. Духи только-только начали проникать, когда дверь нашей спальни с грохотом распахнулась. – Карен закрыла глаза и сглотнула. – Это был наш отец. Одного взгляда на нас ему хватило, чтобы прийти к какому-то заключению, хотя мы никогда не узнаем наверняка, что он там себе вообразил. Отец был глубоко религиозным человеком. Свечи, магический круг – возможно, он подумал, что мы занимаемся колдовством или чем-то подобным. В любом случае он запаниковал, подбежал к нам и попытался разорвать наши сцепленные руки.
Карен, казалось, была не в состоянии продолжать. Она резко втянула воздух ноздрями. Люсида сползла на краешек кресла, в ее глазах горело тревожное сочетание ужаса и восхищения. Катриона по-прежнему смотрела в пол, задумчиво покачивая головой.
– Черт возьми, Карен, я этого не знала, – прошептала Катриона.
– Никто, кроме Совета, так и не узнал, что произошло на самом деле. Это была наша просьба, и Финварра отнеслась к ней с уважением.
Все три женщины замолкли в мрачном раздумье, тогда как я сгорала от нетерпения. Наконец я выпалила:
– Так что же с ним случилось? Что произошло, когда он расцепил ваши руки?
– Он вмешался в работу врат. Дух находился в середине пути, когда твой дед сделал собственное тело частью прохода.
– Такого почти никогда не бывает, потому что дурупинены действуют в обстановке строжайшей секретности. Но редкие случаи отмечены, – сказала Катриона.
