Горя желанием узнать как можно больше, я стала вчитываться более внимательно, смахивая слезы, застилавшие глаза. Я увидела знакомую дату своего рождения, тот же отвратительно зияющий пробел в графе «Биологический отец». Увидела и другие знакомые детали; место рождения – нью-йоркская больница методистской церкви в Бруклине. Но в какой-то момент всплыли неожиданности, и мой временный восторг сменился паникой.
Обнаружился список приемных семей, я насчитала их семь. Проскакивали странные термины. Асоциальное поведение. Галлюцинации в анамнезе. Подозрение на параноидальную шизофрению. Перечень лекарств, названия которых я не могла выговорить.
– Что с ней не так? – требовательно спросила я.
Удивительно, насколько сильно вцепилась в меня паника.
Люсида невинно распахнула глаза.
– Ничего. Она дурупинен. Видит призраков, так же как и ты.
Карен успела прочитать, заглядывая мне через плечо, и поняла больше, чем я.
– Заканчивай свои игры, Люсида. Расскажи ей, что происходит.
Люсида одарила ее приторной улыбкой.
– Ну, сложи два и два, дорогуша. Твоя любимая мамочка верила, что ее заклинание подействует на вас обеих и вы не сможете видеть духов, но все работает иначе. Как думаешь, что могло бы произойти с тобой, если бы ты общалась с призраками и некому было бы объяснить тебе, что к чему? Ты сталкиваешься с этим всего несколько месяцев, но уже чуть не слетела с катушек. А твоя сестренка – Ключ, понимаешь? Она болтала со всякой нечистью, едва научилась говорить. Но была проблема – рядом не оказалось никого, кто мог бы просветить ее на этот счет и убедиться в том, что она ничем себя не выдаст. Естественно, все решили, будто она сумасшедшая. И до сих пор так думают, если уж на то пошло.
– Нам нужно найти ее. Немедленно, – твердо сказала я.
– Согласна. Я помогу тебе, – пообещала Карен.
– И мы тоже, – добавила Люсида.
– Только через мой труп! Ты и так устроила здесь достаточно хаоса, Люсида. Просто убирайся отсюда и возвращайся в Лондон. Уверена, тебе нужно отчитаться перед Финваррой, и я бы не хотела, чтобы ты упустила возможность поиграть в преданную собачку, когда у тебя это так хорошо получается.
Люсида, казалось, готовилась к резкому ответу, но Катриона положила руку ей на плечо, сдерживая порыв.
– Послушай, мы не хотели приходить сюда…
Карен недоверчиво рассмеялась.
– Ну ладно,
– О, не волнуйся, я так и сделаю, – ответила Карен.
– Хорошо. Что ж, тогда мы уходим, на этот раз через дверь. – Катриона выскользнула из комнаты, волоча за собой Люсиду.
– Рада познакомиться с тобой, Джесс! – крикнула Люсида из коридора.
Не в силах рассыпаться в любезностях, я просто смотрела ей вслед.
Следующие несколько часов превратились в ад. Как только Люсида и Катриона сбежали, я выбралась из постели и натянула на себя джинсы. Меня уже несло к лестнице, когда Карен сообразила, что я направляюсь к машине. Последовавшая за этим перепалка была не из приятных, но впервые в жизни я чувствовала себя на грани сумасшествия. У меня была сестра, сестра-близнец, и ее держали взаперти, как какого-то маньяка.
Те страхи, что я когда-либо испытывала по поводу своего будущего, составляли всю ее жизнь. Мне становилось так дурно, что я сглатывала желчь каждый раз, когда позволяла себе представить этот кошмар. Карен удалось усадить меня в кресло в кабинете, пока сама она принялась лихорадочно названивать по телефону. Мое тело все еще отзывалось болью на каждый удар сердца, но я едва замечала это. Новая боль поглощала меня, изнуряющая эмоциональная боль неизвестности.
Карен говорила с социальными работниками, судьями и коллегами-юристами. Она будила их всех посреди ночи, но, по-видимому, ее уважали настолько, что готовы были закрыть на это глаза и выслушать суть дела. К сожалению, их уважения, похоже, оказалось недостаточно, и ее тон становился все более резким с каждым последующим разговором. Я свернулась калачиком в большом кожаном кресле, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми и наблюдая, как ярко-оранжевые и розовые лучи рассвета пробиваются сквозь жалюзи и ложатся на пол. Наконец Карен с громким проклятием швырнула трубку на рычаг.
– Что? Что такое?
– Мы не можем добиться ее выписки, по крайней мере легально.
– Что значит «не можем добиться ее выписки»? С ней все в порядке! Она не сумасшедшая!
– Я знаю это, и ты это знаешь, но ни один врач в мире не выпишет ее с такой историей болезни.
– Позвони Финварре или как там ее, черт возьми! Она же отвечает за всю эту дурупиненскую хрень, не так ли? Наверняка она что-то может сделать! Я имею в виду, что Ханна, возможно, не первая из нас, кого заперли из-за чужих заблуждений.
