– Да, не первая и не последняя, если на то пошло, – сказала Карен. – Но Финварра в Лондоне, и даже с ее связями потребовались бы время и деньги, чтобы сотворить чудо. Деньги у нас есть, но времени в обрез. Мы должны открыть ваши врата и осуществить переход, прежде чем одну из вас или вас обеих постигнет та же участь, что и вашу мать.
– И что теперь? Что нам делать? К кому обратиться?
– Мне больше некому звонить. Я уже сказала тебе, они не собираются выпускать Ханну.
– Но мы
– Джесс, успокойся! Мы вытащим Ханну оттуда, и сделаем это сегодня. Просто потребуется немного… креатива. – Карен посмотрела мне в глаза.
Мой измученный мозг медленно соображал.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что мы
Мой гнев по отношению к Карен сменился чем-то похожим на уважение, и хотя в тот момент я не осознавала этого, но в душе уже готовилась простить за то, что она лгала мне.
– Я предполагала, что все эти звонки ни к чему не приведут, – продолжила Карен, – поэтому прикидывала другие варианты, и кажется, у меня созрел план Б. Как у тебя с актерским мастерством?
Я фыркнула.
– Никак, но просто скажи, что мне нужно делать, и я это сделаю.
– Думаю, единственный способ вызволить Ханну – это отправить тебя за ней. Мы притворимся, будто я, твоя мать, привезла тебя, неуправляемую дочь, для обследования и помещения в интернат. Пока я встречаюсь с врачами, тебе нужно найти способ проникнуть внутрь, найти Ханну и вытащить вас обеих.
– Хотя я понятия не имею, как мы собираемся все это провернуть, думаю, план блестящий, – сказала я.
– Согласна. Иди надень все имеющееся в твоем гардеробе, что могло бы напугать Ноя до смерти, и поедем.
Мне не нужно было повторять дважды. Я бросилась наверх в ванную. Почистила зубы, провела расческой по волосам, потом передумала и превратила их в безнадежно спутанный колтун. Толстовка с логотипом колледжа Святого Матфея сменилась рубашкой, больше напоминающей рыбацкую сеть, укороченной кожаной курткой из секонд-хенда и рваными серыми джинсами. Черные армейские ботинки до колена завершили образ. Карен ждала меня у подножия лестницы с папкой и моей сумкой в руках.
Я покрутилась перед ней, демонстрируя свой наряд.
– Достаточно страшно?
– Ужасающе. Погнали.
Удручающе спокойный голос в навигаторе предрек нам добрых четыре часа пути, и я отчаянно старалась убедить себя, что никакое ворчание с моей стороны не сделает поездку короче. Некоторое время я смотрела в окно, но периферийное зрение все еще оставалось каким-то странным, затуманенным, и размытый пейзаж начал вызывать у меня головную боль. Тогда я закрыла глаза и слушала Карен, пока она пыталась сформулировать план.
– Я уверена, там имеется что-то вроде комнаты ожидания. Просто притворись вялой, и, надеюсь, они позволят тебе посидеть без присмотра. Я скажу им, что ты под кайфом. Они на это купятся; не обижайся, но выглядишь ты отвратительно.
– Да я и чувствую себя отвратительно, так что, думаю, прокатит.
– Как только окажешься внутри, постарайся не попадаться на глаза персоналу. Это место, конечно, не крепость, но все равно найти Ханну, вероятно, будет нелегко. Когда ты это сделаешь, просто идите к выходу и ждите меня у машины. Я задержу врачей разговорами, чтобы выиграть для тебя как можно больше времени. Извини, что ничего лучшего не придумалось, нам придется импровизировать.
– А что еще остается.
– Пока ты переодевалась, я почитала кое-что о врачах, которые там работают. Пара из них давали показания как медики в ходе нескольких судебных процессов с моим участием. Они действительно порядочные люди и хорошие специалисты, не чета тем шарлатанам, которых я повидала в суде.
– Не то чтобы это принесло Ханне какую-то пользу, ведь ни один врач никогда не поверит тому, что она испытывает.
– Ханна оказалась в далеко не самом страшном месте, – сказала Карен. – Дурупинены получали гораздо более суровые наказания за свой дар.
– Дар – термин относительный, я пока не готова его принять, – парировала я.
Карен хватило такта изобразить раскаяние.
Наконец мы подъехали к интернату «Новые начала». Возможно, вывеска и вселяла надежду, но само место выглядело как тюрьма в миниатюре, чего стоили одни только решетки на окнах обоих этажей стерильно-белого бетонного здания. Жизнерадостные тюльпаны вдоль дорожек смотрелись так же неуместно, как если бы их высадили посреди арктической тундры. По периметру двора тянулся сетчатый забор, но он казался невысоким и преодолимым. Несмотря на все мои усилия, к тому времени как мы добрались до входа, я практически задыхалась.
